Взяв орудие и стрелу, Лана почувствовала зябь пальцев на холодном древке лука, который до сих пор казался ей скорее игрушкой для придворных забав, чем оружием судьбы.
— Не напрягайте плечи, пусть руки сами запомнят путь стрелы. Запомните, не лук должен покориться Вам — Вы должны стать продолжением его воли, – вернув себе орудие, он натянул тетиву со стрелой попав прямо в центер цели на дереве, – давайте, теперь Вы попробуйте.
Лана прикусила губу и, подражая стражнику, попыталась изменить хватку. Лук был тугим; он сопротивлялся, тянул назад, словно противился ей самой. Сердце билось быстро — не от страха, а от странной жгучей смеси волнения и упрямства: ей хотелось доказать, что она может быть сильной, нужной. Такой, как сестра и старшие братья.
– Почему...— на миг она отвела взгляд к зелёной листве, – Вы согласились учить меня, Млад? – тихо спросила девочка, не убирая рук с лука, который вдруг стал теплей– мой брат ведь тоже хотел обучаться у Вас, но Вы отказали. Отец говорил, что Вы лучший из стрелков в нашем королевстве.
— Я учу Вас потому, что Вы не просто дочка короля. Ваша судьба — как натянутая тетива: либо приведёт к гибели, либо спасёт всех нас... но чтобы выбрать своё, надо уметь стрелять прямо, не отводя глаз,– почти неуловимо улыбнулся Млад. Он сам слушал слова пророка в тот день, поэтому долго не думал о просьбе короля взять в ученики свою младшую дочь. Возможно, так он сможет искупить свои грехи, совершенные за всю жизнь.
– И что это значит? – нахмурилась принцесса, для неё Млад говорил какими-то загадками, юная леди не поняла ни слова.
– Это значит, что Вы особенная, – пояснил Млад.
– Потому что я принцесса? – наклонила голову в непонимании Лана, – но тогда почему Вы отказали обучать Идана? Он же тоже особенный, даже больше меня. Он ведь станет королём!
– Вы не правы, я уверен, что Идан станет отличным правителем, но королевство спасти сможет только один человек. И этот человек Вы.
– От кого спасти? – ужаснулась малышка, кажется волосы вдруг встали дыбом, быстро опустившись обратно.
– Как от кого? Сейчас у всех королевств только один враг – колдуны. Вы разве не знаете? – он не понимающе взглянул на образовавшиеся в мгновение гнездо из ее волос, – наверное ветер, – пробормотал он, в глубине души понимая, что погода стояла тихая.
– Знаю, отец упоминал об этом, но я так ничего и не поняла. Почему они враг?
– Так решила судьба, – загадочно ухмыльнулся Млад, – хватит разговор, давайте вернёмся к тренировке.
Стрела слабо вздрогнула между её пальцев. Всё больше вопросов зарождалась в голове юной принцессы. Но Млад был не тем, кто сможет дать на них ответ, поэтому девочка оставила их на потом. Лана сделала глубокий вдох, вбирая в себя аромат весны и надежды, и, прищурившись, попыталась осознать, как в её руках эта скромная стрела может стать чем-то большим: ветром, переменой, мостом через пропасть. Её маленькие пальцы крепче сжимают тетиву, глаза сужаются — взгляд ясен, как зеркало горного озера. Она отпускает — и стрела, шелестнув, прорезала солнечный луч и угодила не в центр, нет, но в самое начало попала. Млад кивнул, и впервые в его глазах вспыхнуло настоящее одобрение. Принцесса подпрыгнула от радости, не замечая, как стрела испаряется в небытие. За её спиной тени пророчества начинали вырисовывать новый силуэт будущего.
***
В тронном зале, окутанном полумраком, король сидел в своём массивном кресле, обтянутом бархатом цвета ночного неба. Его взгляд был устремлён в окно, где сумерки уже начали обнимать землю, словно предвещая грозу. Мыслемир, его верный советник, стоял рядом, склонив голову, как будто искал ответы в каменных плитах полов.
— В следующем году, когда крона дуба покроется инеем, — в очередной раз прочитал Властимир, — родится тот, чья злоба и могущество могут обратить Ваши земли в прах. Его сердце не знает покоя, и лишь через пять лет, в полночь, рождённая силой и неведомой запретной любовью, испившая жизнь другого, сможет даровать ему избавление. Если не найдёт он её, туман укроет эти земли, и всякий род людской обратится в пепел...
Слова пророка звучали в голове короля, как зловещая мелодия, и каждый раз, когда он их повторял, сердце сжималось от тревоги. Мыслемир, с его проницательным умом, не спеша произнёс:
— Запретная любовь... Это не о Вас и королеве, Ваше Величество. Вы не могли бы быть частью этого пророчества. Но что же тогда?