Его слова согревали. Агния почувствовала, как в её груди нарастает волнение, смешанное с трепетом.
— Ты хочешь, чтобы я разобрала всё это?
— Не только разобрала, — поправил он. — Изучила. Каждый предмет. Каждую деталь. Здесь есть вещи, которые могут многое рассказать, если их услышать.
Агния снова оглядела комнату. В глазах дяди читалась искренняя вера в её способности.
— У тебя есть время. Комната будет реставрироваться одной из последних. Не спеши, подойди к этому с любовью, — добавил он, мягко коснувшись её плеча.
Она кивнула, чувствуя, как постепенно успокаивается.
— Хорошо. Я займусь этим.
Валентин Сергеевич улыбнулся.
— Я знал, что могу на тебя положиться. — В коридоре кто-то начал громко звать мужчину. — Как слышишь, мне пора. Если что-то понадобится, просто позови.
Когда он ушёл, оставив её одну, тишина снова окутала комнату. Агния осталась наедине с историей, окружённая вещами, которые когда-то были частью жизни людей, живших десятилетия назад.
Она подошла к старому сундуку в углу комнаты и открыла его с лёгким скрипом. Внутри лежали костюмы — бархатные платья, вышитые золотом, которые когда-то носили актрисы, чей смех и слёзы наполняли стены этого театра.
Агния осторожно провела рукой по ткани одного из платьев, чувствуя его шероховатость и мягкость. На мгновение ей показалось, что она услышала шёпот прошлого, едва уловимый, но настойчивый.
Она взяла в руки старинную маску, сделанную из серебра с чёрным напылением. Эта вещь была холодной на ощупь, и Агния почувствовала, как её охватывает странное чувство, словно она держит в руках что-то гораздо более важное, чем просто театральный реквизит.
— С чего же начать? — Прошептала она, чувствуя, как волны прошлого затягивают её всё глубже в этот мир.
___
Привет! Добавьте книгу в библиотеку и подпишитесь на меня. Дальше будет только интереснее!
Глава 4. Водевиль спасения
Санкт-Петербург. 1887 год.
Улицы Санкт-Петербурга дышали влажным туманом, напоенным запахом дождя, угля и прелой осени. Город был словно живым существом, в котором прошлое и настоящее существовали бок о бок, создавая ощущение, что время здесь течёт по своим законам. Каждое здание хранило свои тайны, а мосты, словно шрамы, соединяли историю и современность.
Александр Звонцов знал этот город до мельчайших деталей, но сегодня он был ему чужим.
Он сидел в своей просторной квартире на Литейном проспекте, которую многие назвали бы роскошной, но для него она давно стала клеткой. Высокие потолки, лепнина на стенах, тяжелая мебель из красного дерева — всё это было лишь декорацией для его внутренней тьмы. Единственный свет исходил от огня в камине, который бросал дрожащие тени на стены.
Газеты, как разбросанные улики, лежали на полу. Заголовки кричали с первых полос:
«Трагедия в центре города! Известный актёр Звонцов — причина смерти бедной девушки?»
«Падение звезды: что скрывает Александр Звонцов?»
«Романтическая драма с трагическим финалом».
Каждое слово, напечатанное на сероватой бумаге, било по нервам, как холодный ветер с Невы. Александр нахмурился, читая их снова и снова, будто надеялся увидеть там что-то новое, способное изменить его судьбу.
Эти люди — журналисты, прохожие, сама публика — видели его с той девушкой лишь однажды. Они не знали, что он пытался спасти её. Её глаза, полные боли, всё ещё преследовали его. Он отчётливо помнил тот миг, когда всем показалось, что девушка была в безопасности, она вырвалась из рук охраны, а лезвие ножа сверкнуло в тусклом свете. Он не успел.
Теперь она была мертва.
Стук колёс кареты за окном вывел его из мрачных мыслей. Звонцов посмотрел в окно, но быстро вернулся к своим раздумьям. Он уже знал, кто пришёл.
Стук в дверь прозвучал глухо, как предупреждение.
Александр открыл, не задавая вопросов. На пороге стоял мужчина в длинном пальто с поднятым воротником. Его лицо, изрезанное морщинами, казалось усталым, а цепкий взгляд холодных глаз говорил о профессиональной настойчивости.
— Столичный сыскарь Дубровин, — представился он, проводя рукой по рыжеватым усам. Его голос был низким, словно отзвуки далёкого грома. — Надеюсь, вы понимаете, зачем я здесь.
— Кажется, понимаю, — ответил Александр, сдержанно отступив в сторону, чтобы впустить гостя.
Дубровин вошёл в гостиную и медленно оглядел интерьер. Всё в этой комнате — от глубоких кресел до картин в массивных рамах — говорило о вкусе и статусе её владельца. Но сейчас всё выглядело холодным и неживым.