Она открыла первую страницу.
«1886 год, 14 мая. Сегодня я снова стояла на сцене, и мне казалось, что я лечу. Театр — это моё убежище, моё единственное спасение от мира, который всё чаще кажется мне враждебным...»
Агния переворачивала страницы, читая о повседневной жизни Мари, её мыслях, её страхах. Но дневник постепенно менялся, становился всё более личным, пропитанным эмоциями, которые Агния могла почти ощутить.
«7 сентября 1887 года. Сегодня я встретила его. Александра Звонцова. Он был ослепителен. Его голос, его манеры — всё в нём привлекало меня, как пламя привлекает мотылька...»
Агния знала это имя. Александр Звонцов был одним из самых известных актёров того времени, но также печально известным ловеласом, который не раз разрушал жизни женщин, доверивших ему свои сердца.
Она продолжала читать.
«6 октября 1887 года. Александр обманул меня. Он обещал любовь, но принёс лишь горе. Моя репутация разрушена. Я больше не могу выходить на сцену. Театр отвернулся от меня, как и весь мир. Я одна. И я больше не вижу смысла жить...»
Агния почувствовала, как её глаза наполнились слезами. История Мари была трагедией, которая разворачивалась перед её глазами.
На последней странице дневника были едва различимые строки, написанные дрожащей рукой:
«Если кто-то когда-нибудь найдёт этот дневник помните, я любила театр. Он был моим домом. Но любовь, которую я нашла за его пределами, разрушила меня.»
Агния закрыла дневник, её руки слегка дрожали. Она положила его на стол и вдруг заметила что-то ещё на дне шкатулки. Маленький сверкающий предмет, спрятанный среди старых писем.
Она вытащила его. Это был медальон.
Старинный золотой медальон с гравировкой в виде розы, такой же, как на шкатулке. Агния осторожно открыла его. Внутри была миниатюрная фотография молодой женщины — Мари Бенаш. Её глаза смотрели на Агнию с фотографии, словно прося о помощи или, возможно, о понимании.
Внезапно за её спиной раздался глухой звук.
Агния замерла.
Комната погрузилась в тишину, но звук повторился. Он шёл откуда-то из глубины театра. Это был не обычный шум, едва уловимый, словно кто-то шептал её имя из прошлого.
Она поднялась на ноги, держа медальон в руках, и медленно подошла к двери.
Шум прекратился.
Агния прислушалась, её сердце билось быстрее.
Но снова — ничего.
Она вернулась к столу и села, стараясь успокоить себя. Возможно, это просто старые стены, скрипящие под тяжестью времени. Или воображение, разыгравшееся после чтения дневника.
Она посмотрела на медальон в своих руках и прошептала:
— Кто ты, Мари? И что ты хочешь мне рассказать?
Но тишина была её единственным ответом. Агния продолжила разбирать вещи.
___
Привет! Добавьте книгу в библиотеку, нажмите "мне нравится", подпишитесь на меня. Вас ждет увлекательное продолжение! А меня очень мотивирует ваша обратная связь!
Глава 6. Покидая привычный мир
Агния открыла глаза, чувствуя тупую боль в затылке. Голова пульсировала, а вокруг стояла зловещая тишина, нарушаемая только едва слышным шумом за дверью. Её руки лежали на холодном полу, а спина опиралась на старый деревянный сундук, который показался ей грубым и угрожающим.
Когда зрение прояснилось, она заметила, что в её руках был медальон. Холодный металл сжигал ладонь, и его присутствие странным образом успокаивало.
Слабый свет пробивался из-под двери, очерчивая контуры комнаты. Агния посмотрела на медальон, его сложный узор был ей незнаком, но казался древним и важным. Воспоминания начали пробиваться сквозь туман: она разбирала вещи, нашла этот предмет, а потом… ничего.
— Я уснула, — прошептала она, но звук её голоса прозвучал неестественно громко.
Перед глазами всплыли обрывки образов: старинные платья, выцветшие афиши, дневник актрисы... и этот медальон. Всё это казалось таким реальным, но одновременно искажённым, как в плохом сне.
Шум за дверью стал громче. Агния напряглась, различая шаги, скрип половиц, обрывки фраз. Казалось, кто-то отрабатывал диалоги, повторяя реплики.
Она осторожно поднялась, её голова закружилась, но она смогла удержаться на ногах. Каждый шаг казался преодолением, когда она приблизилась к двери. Потянув за ручку, Агния почувствовала, как скрип петель прорезал тишину, словно предупреждение.