Такси быстро домчало до нужного адреса. Водитель помог вытащить чемодан и пожелал хорошего дня.
****
Солнечный свет проник сквозь огромные окна, осветил комнату и упал на подушку. Начинался новый день в огромном городе.
И вновь жаркая погода, несмотря на число в календаре. Сентябрь оказался на удивление тёплым, хотя в этом время погода начинает ухудшаться, приходят грозы, сильные ветры, а с ними шторма и ураганы.
Встав и легко перекусив, Эвелин начала собираться на учёбу. Выбор пал на официальный серый костюм, мама всегда говорила ей, что строгое всем к лицу. В это высказывание вряд ли можно было верить, но все же мнение Гвен Барнетт имело значение. Свои роскошные волосы Эвелин убрала в пучок и закрепила удобными шпильками от Fiona Franchimon. Она готова к первому дню учёбы. Взглянув перед выходом в зеркало, девушка вышла из квартиры.
****
Здание университета встретило светом, отражающимся от множества квадратных окон. Бежал ручеек из множества студентов, шум разговоров не смолкал ни на улице, ни внутри здания.
Эвелин поднялась на свой этаж и осмотрелась. Где-то должна быть ее аудитория. Она крутила головой в поисках того, кто бы ей помог.
- Оу, новая учительница, - прозвучал рядом с ней голос, который принадлежал высокому парню с копной черных волос и цепким взглядом карих глаз.
В таком официальном костюме конечно принял ее за преподавательский состав учебного заведения.
- Хорошенькая, может позанимаешься со мной? - с насмешкой продолжил он.
Обернулась. Парень хитро улыбался, не отводя взгляда.
- Я не учительница, - начала робко отвечать, повернувшись к нему, - а поступила на факультет искусства и дизайна.
- Тогда давай знакомиться, Крейг Пирсон. Я здесь уже давно, учусь на последнем курсе, пойдем все покажу и расскажу.
- Очень приятно, Эвелин Барнетт, - и протянула свою ладонь для знакомства.
Глаза парня сверкнули.
- Ба-а-а- рнетт, - протянул он, а откуда ты?
- Жила в Колорадо. Там остались родители, у папы своя компания, мама свободный художник. Я уже по ним скучаю, но решила, что буду учиться далеко от дома, - Эвелин выпалила почти все.
Лицо Крейга, казалось, окаменело и застыло, но он быстро отошёл и отправился показывать здание. Оно было огромным, новичок мог запросто заблудиться там. По дороге мы много разговаривали, узнавая много нового друг о друге.
Вечером я позвонила родителям, пообщались по Facetime, обсудили свои дела и интересные новости. Они очень скучали, но были рады за меня. А я наконец-то почувствовала вкус свободы.
Глава 3.
Полетели дни. Учёба давалась легко, было много новых предметов, интересных дисциплин, которые мне нравились.
Крейг с первого дня не отходил от меня, встречал, провожал, приглашал гулять и в кафе. Он был таким настойчивым. Я конечно соглашалась, но в душе не было девчачьей радости и трепета.
В один из дней Крейг пригласил меня в гости. Мои девчочки так радовались, наперебой говорили, какой классный парень, но я пока не чувствовала ничего.
Мы долго ехали на машине. Крейг жил не в центре, а на окраине, в спальном районе. Меня встретил небольшой дом с садом. Живая зелёная изгородь была не подстрижена, сквозь газонную траву пробивалась обычная.
Мы шли по дорожке из опавших осенних листьев, их было так много, как будто давно не убирали. Запущенный сад перед домом выглядел грустно. Увидев, что я смотрю по сторонам, Крейг сразу же сказал, что он уволил садовника, а нового пока не нашёл.
Внутри дома было светло, под потолком горел большой светильник,но мебель была довольно скромная и вышедшая из моды. Я присела на диванчик, подогнув под себя ноги в узких джинсах. Крейг предложил вино и фрукты. В доме было тепло и тихо, мы разговаривали о всякой ерунде.
-Такая атмосфера, - вдруг произнес Крейг и протянул руку к моему лицу. Нежная, как роза, - сказал он, проведя кончиками пальцев по щеке. А потом взял моё лицо в ладони и притянул свои губы к моим. Это был поцелуй. Казалось бы, в моем животе должны были проснуться бабочки, начать кружиться и летать, но я не почувствовала ничего.
- Крейг, нет, не сейчас, - отпрянула и сжала ладони, готовясь защититься от продолжения.
Он изменился в лице, в нем промелькнула злость, глаза почернели, а скулы заострились.
Но уже через минуту его черты смягчились, и он убрал руки.