Ветер гнал по мостовой мокрые листья, в воздухе пахло свежестью и корицей. Амала, Киллиан, Киран и Джая вышли на оживленные улицы. Смех детей, музыка и гул голосов кружили между фонарями и оранжевыми пятнами тыквенных голов. На улицах уже собиралась толпа. Из пабов доносился смех, музыка и запах горячего глинтвейна. Фонари отражались в редких лужах.
— Амала, с тобой все в порядке? — Киллиан взял ее под руку. — Прошу тебя, никуда не уходи одна. Это ничем хорошим не закончилось. — Он многозначительно посмотрел на нее. В его серых глазах застыла давняя боль.
— Ты больше не военный атташе, так что не командуй, — она шутливо стукнула его по плечу и рассмеявшись, прижалась к нему.
Он усмехнулся краешком губ, но, когда она отвернулась, снова проверил взглядом периметр улицы. Привычки въелись в кожу, как его татуировки. Среди какофонии звуков, огней и бутафорской мистики в нос Амалы ударил запах. Запах ладана и трупного разложения. Далекий, забытй, из прошлой жизни он моментально въелся в кожу.
Голова закружилась, в глазах потемнело, а к горлу подкатила тошнота. «Какого черта! Нет, нет, нет... только не это!» Слишком хорошо знакомое чувство вызвало панику.
Амала широко распахнула глаза. Никого. Только темнота. Где Киллиан? Киран? Джая?
Пустынную улицу заволокла зеленая дымка. Шепот множества голосов зазвучал отовсюду. Впереди показались тени. Бесплотные, с красными глазами и голодным оскалом. Они тянули к ней искаженные болью и временем руки. Кружили вокруг, загоняя в ловушку.
«Бхуты?! Откуда?!» Амалу затрясло. Она упала на холодный асфальт. Сердце бешено застучало. Она вспомнила о подарке Саны. Пошарив в кармане, достала потертый оберег и выставила перед собой. На негнущихся ногах встала. Выпрямила спину и дрожащим голосом произнесла: «Пр-рочь... Прочь!» Тени таяли одна за другой. Шепот стих. Амала посмотрела по сторонам, пытаясь унять дрожь. В следующую секунду тишину разрезал до боли знакомый голос.
— Дитя мое. От прошлого не убежать. Прими свою судьбу.
Амала зажала уши и закричала: «Нееет!» Дымка рассеялась и в конце она услышала женский смех.
— Амала! — Киллиан опустился на колени и сжал её ладонь. — Слышишь меня? Открой глаза, прошу...
Она часто заморгала, и Киллиан с облегчением выдохнул.
— Ты упала в обморок...
— Я не понимаю...
— Ты что-то видела?
— Ничего...
— Не ври мне... Я видел этот взгляд в Калькутте... — Он сжал кулаки. — Я не хочу, чтобы ты снова прошла через это.
Любимый мужчина обхватил ее хрупкое тело в свои крепкие объятия. Киран пытался скрыть страх. Он сильнее сжал руку Джаи и встал вперед, загораживая от возможной опасности.
— Вс-се хорошо. У меня просто закружилась голова.
Амала растерла ледяные пальцы и накинула капюшон. Музыка вокруг стала громче, люди зажигали фонари и громко смеялись. Девушка все еще не могла прийти в себя и хотела отойти немного в сторону, чтобы подышать и успокоить расшатавшиеся нервы. Киллиан удержал ее за руку. Нежно, но твердо. Она улыбнулась.
В веселом гуле толпы прозвучал крик. Люди в панике разбежались в разные стороны. Кто-то упал, остальные, обезумев, создавали давку.
Киллиана толкнули, и он упал на землю. Толпа отрезала его от Амалы. Она всматривалась в толпу, пытаясь понять, что же напугало людей и где ее близкие. На углу переулка мелькнула тень. Идеальная осанка, гордый взгляд и красная рубашка. «Он жив?! Что он здесь делает?! Я уже не могу сбежать!» Девушка не могла остановиться. Призрак прошлого напомнил о себе. Амала своими глазами видела, как Амрит истекал кровью. Видела его изможденное лицо и глубокие раны.
Один шаг, второй, третий. Глубокий вдох, выдох. Шаг, два, три. Амала сорвалась на бег.
— Стой! Амрит! Подожди! — она прокричала в черноту и побежала быстрее.
Где-то позади послышался резкий окрик:
— Амала! — Киллиан ринулся к ней, пытаясь прорваться сквозь давку. Его голос сорвался. — Ради всего святого, подожди!
Она огляделась. Никого. Грязные кирпичные стены, крысы в мусорных баках. Она скривилась, уловив тухлый запах. Слишком сильный, отдающий аммиаком. В самом углу, прислонившись к стене, сидел человек. Абсолютно голое тело бросалось в глаза.
Амала медленно приблизилась к мужчине. Она зажала рот рукой, едва сдерживая крик. Незнакомец лежал без головы. На стене рядом кровью нарисован знак. Слишком знакомый. Оттого внушающий животный ужас.
«Судьба, смеешься надо мной?!» Чувство дежавю охватило ее, и Амала рассмеялась. Громко, истерично, до боли в груди. Луна и солнце. Символ ритуального убийства. Внутренние противоречия разрывали сердце девушки на части.