— Ракель? — ослабляю свою хватку из-за наплывающих эмоций.
— Откуда ты знаешь мое имя? — от ее крика начинает звенеть в ушах, и я морщусь.
В ее зеленых глазах читается то страх, то гнев из-за того, что она ничего не может мне сделать. Это была она, та самая. Та, которая когда-то умела так легко и непринужденно забирать мое сердце, чтобы потом безжалостно разбить его на мелкие осколки. В горле пересохло, и я чувствую, как внутри все напряглось. Все воспоминания, словно забытый альбом, разом нахлынули, затапливая меня. Я не могу отвести взгляд, словно зачарованный, и в то же время меня пронзает острая, болезненная тоска. Я не ожидал увидеть ее здесь, сейчас, спустя столько времени. Это не должна быть она, на ее месте могла быть любая, но только не она. И я точно не ожидал, что это будет так болезненно. Отпускаю ее, и она сразу же отползает к краю изголовья кровати, поджав под себя ноги. Подтягивает край полотенца, который начал сползать вниз от ее попыток защититься, открывая вид на ее грудь.
Закрываю глаза и тяжело вздыхаю. Это не может быть она, но я не верю в совпадения.
— Ты не узнала меня? — понимаю, что ответ на этот вопрос окончательно разрушит мой контроль над эмоциями, но не могу сдержаться.
— Узнала! — облегченно вздыхаю. — Ты тот, который убил бедного мужчину и даже не вздрогнул, — я прожигаю ее взглядом, от чего она еще сильнее вдавливается в изголовье.
— Ты сука, Ракель! Ты ни черта не помнишь, глупая девчонка, — я теряю контроль над собой окончательно и, словно зверь, срываю всю накопленную агрессию на нее.
Она не узнала меня. Она действительно не узнала меня. Это было не просто поразительно, это было больно. Но я не могу выдать своего разочарования.
— Проваливай из моего дома и жизни! Почему ты считаешь, что можешь запугивать людей и забирать их жизни? И почему это я ничего не помню? — она начала понимать, что я ничего не собираюсь ей делать, по крайней мере сегодня, и стала более смелой, это вызывает тихий смешок.
— Слишком много вопросов, — эмоции утихают, и я снова беру все под свой контроль, притягивая ее ближе, хватая за ногу.
Она старается вырываться, но у нее это плохо выходит, и все-таки я оказываюсь в нескольких сантиметрах от ее лица. Ее горячее и сбивчивое дыхание попадает мне на щеку, а ее запах вперемешку с гелем для душа заполняет нос. Он точно такой же, как и был тогда.
— Ответь тогда хотя бы на один, — она выставляет руки перед собой, будто ей это поможет.
— Ты стала свидетелем того, чего не должна была видеть, теперь ты моя проблема, — я снова вдыхаю ее запах, и мурашки проходят по коже, будто электрический ток.
Встаю с кровати и отхожу, оглядываю ее сверху вниз. Ракель хлопает ресницами, постепенно понимая, что я имею в виду, на глаза выступают слезы, но я все так же непоколебимо смотрю на нее.
— Ты сделаешь со мной то же самое, что и с ним? — ее голос начинает дрожать, и от ощущения, которое пронзает мое сердце, мне хочется сквозь землю провалиться.
— Узнаешь. Доброй ночи, Ракель, — выпрыгиваю в окно, через которое и зашел сюда, оставляя ее один на один со своими мыслями.
Подхожу к своему недалеко припаркованному Porsche Carrera черного цвета и сажусь за руль. Бью со всей силы по рулю, и на всю улицу раздается звук сигнала. Сжимаю в руке старый, потрепанный брелок. Дурацкий сувенир, подарок от нее. Я собирался выбросить его сто раз, но всегда останавливался в последний момент. Это был не сувенир, а трофей. Напоминание о том, что мое сердце можно было вот так просто взять и разбить.
Я с силой сжал металлическую безделушку в ладони, чувствуя, как острые края впиваются в кожу. Боль была ясной, чистой. В отличие от той старой, тупой боли, что она оставила после себя.
А теперь она вернулась. Не узнав меня, не помня ничего. Это было новым, еще более изощренным унижением. Мои губы растянулись в беззвучной ухмылке.
— Ничего не помнишь, глупая девчонка? — прошипел я в тишину салона. — Ничего страшного, я тебе напомню.
Я разжал ладонь, на коже остался красный след, но эта боль не чувствовалась. Я чувствовал лишь холодное, обжигающее пламя давно отложенной мести. Я был уверен, что больше никогда не увижу ее. Я вычеркнул ее из своей жизни, похоронил для себя, но сегодня вечером она снова передо мной почти полностью обнаженная и абсолютно пустая.
Глава 4
Дэмиан
3 года назад
Сердце бьется, как раненая птица, отчаянно и все слабее с каждым ударом. Слова, которые только что прозвучали, эхом отскакивают от стен комнаты, хотя она произнесла их тихо, почти безразлично. «Нам лучше перестать видеться». Это звучало так обыденно, словно она просто сказала «Я хочу чай».