Я убрала телефон и завела машину, всю дорогу мысли крутились и не могли прийти в что-то общее, стоит ли рассказывать?
Когда я вернулась в особняк, Дэмиан уже ждал меня в гостиной. Он сидел в кресле с бокалом виски и смотрел на меня с тем выражением, которое я уже научилась распознавать, он знал, что в университете что-то случилось, и ждал, когда я сама расскажу.
— Ну? — спросил он, когда я прошла мимо, даже не взглянув на него. — Будешь делиться?
— Нечем делиться, — ответила я холодно, направляясь к лестнице. — Обычный день, пары, конспекты, всё скучно.
— Ракель.
Голос остановил меня на полпути, в нём не было приказа, только вопрос, и это было хуже всего. Я обернулась.
— Что?
— Ты врёшь, я это вижу. — Он поднялся из кресла и подошёл ближе. — Что случилось?
— Ничего такого, с чем я не могу справиться сама. — Я сделала шаг назад.
— Я не предлагаю решать за тебя, а предлагаю помощь, если нужно.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разрастается холод, который я так старательно в себе взращивала последние месяцы. Он был слишком близко, слишком внимателен, слишком заботлив, а ее я боялась больше, чем угроз.
— Мне не нужна помощь, Дэмиан. — Мой голос прозвучал ровно, почти безразлично. — Я справляюсь сама, как и всегда.
Он замер, и в его глазах мелькнуло разочарование и обида, но длилось это лишь мгновение. В следующую секунду его лицо снова стало непроницаемой маской.
— Как знаешь, — сказал он ровно и вернулся в кресло, беря бокал. — Ужин через час, если надумаешь спуститься.
Я кивнула и пошла наверх, чувствуя спиной его взгляд, тяжёлый и непонятный. В комнате я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и только тогда позволила себе выдохнуть.
Это правильно. Надо держать дистанцию, не позволять ему приближаться. Не позволять себе привыкать к его присутствию, к его заботе, к его рукам, которые умели быть такими разными, жестокими и нежными одновременно.
Я подошла к окну, глядя на вечерний город, и вспомнила прошлую ночь. Его руки на моей шее, его голос, шепчущий, что я его, его глаза, в которых было столько всего, что я боялась даже думать об этом.
Это не должно повториться, не может, потому что если повторится, я пропаду.
Дэмиан
Внизу, в гостиной, я сжимал бокал так, что костяшки побелели. Смотрел в одну точку перед собой, но видел не стену, а Ракель, стоящую на лестнице, такую далёкую, холодную, чужую после всего, что было между нами всего несколько часов назад.
— Бланко, — бросил я в пустоту.
Он бесшумно появился в дверях.
— Что в университете?
— Кассандра привела отца, попечитель совета, крупный спонсор. Хотят давить на деканат, чтобы Ракель отчислили формально за систематические пропуски и нарушение дисциплины.
— И она решила, что справится сама.
— Похоже на то.
— Пусть пробует. — Я отпил виски, чувствуя, как обжигает горло. — Но глаз с неё не спускать. Если эта Кассандра перейдёт границы...
— Понял.
Бланко исчез так же бесшумно, как появился, а я остался сидеть в полумраке, глядя на город и думая о ней. О том, как она смотрела на меня сегодня с этим ледяным спокойствием, от которого хотелось разбить что-нибудь тяжёлое. О том, как она отгораживалась, не пускала, хотя недавно была так близко, так открыто, так...
Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Не время, у неё свои чертики, у меня свои и если она хочет играть в холодность, что ж, я подыграю.
Но я всё равно буду рядом, даже если она этого не видит, и если она думает, что справляется сама. Потому что за этим ледяным фасадом была та самая Ракель, которую я помнил три года назад, упрямая, гордая, безумно притягательная и я не позволю ей сломаться, даже если для этого придётся сломать себя.
Глава 31
Дэмиан
Я сжимал бокал так, что костяшки побелели. Виски обжигал горло, но я почти не чувствовал вкуса, только горечь, которая осела где-то глубоко внутри после того, как она поднялась по лестнице, даже не обернувшись. Холодная, чужая, не та, что этой ночью стонала моё имя, прижатая к стеклу.
Я усмехнулся своим мыслям и сделал ещё глоток. Наивный идиот. Неужели я правда думал, что эта ночь что-то изменит? Что после неё она вдруг станет тёплой, покладистой, благодарной?