В аудитории повисла мёртвая тишина. Кассандра стояла передо мной, и я видела, как она лихорадочно соображает, как выкрутиться из этой ситуации, как сохранить лицо после того, как её блеф так красиво и публично раскрыли.
— Это не твоё дело, — прошипела она наконец, и в её голосе уже не было той уверенной наглости, с которой она начинала этот спектакль. — В деканате разберутся, что с тобой делать, Ракель. Там знают, как поступать с такими, как ты.
— В деканате уже разобрались, — напомнила я, не повышая голоса, но вкладывая в каждое слово максимум презрения. — Комиссия под председательством профессора Кортеса признала твою жалобу ложной, Кассандра. Официально, с печатью и подписями. И сейчас ты снова пытаешься играть в те же игры, надеясь, что зрители забыли, чем закончился прошлый спектакль. Знаешь, это уже не смешно, это просто жалко.
— Это ты у нас жалкая, — выкрикнула она, и в её голосе прозвучали истерические нотки, которые она даже не пыталась скрыть. — Девка мафиози, которая думает, что ей всё сойдёт с рук, потому что за ней стоит какой-то бандит с деньгами. Но здесь не его территория, Ракель, здесь мой отец главный, и он тебя в порошок сотрёт, ты поняла? В порошок!
Она кричала это уже почти в истерике. Я смотрела на неё и видела не грозную противницу, не опасного врага, а просто испорченную, избалованную девчонку, которая привыкла получать всё, что хочет, и сейчас столкнулась с тем, что её методы перестали работать. Мир не вращается вокруг неё, и это приводило её в бешенство.
— Твой отец, — повторила я, и в моём голосе прозвучало столько презрения, что даже её верные подружки, стоявшие в первом ряду, переглянулись и неуверенно переступили с ноги на ногу. — Ты так уверена в своём отце, Кассандра? А ты спроси у него сегодня вечером, точно ли он всё ещё главный в этом университете. Просто спроси, и посмотри на его реакцию.
Я сказала это наугад, просто чтобы хоть как-то ответить на её выпад, просто чтобы не молчать и не показывать слабость. Но по тому, как дёрнулось её лицо, как расширились глаза, как побледнели даже губы, я поняла, что попала в какую-то точку, о существовании которой даже не подозревала. Она не знала чего-то, сомневалась и её страх, эта неуверенность были видны невооружённым глазом.
В этот момент в тишине аудитории раздался спокойный, ровный голос профессора Маркези. Он, кажется, наблюдал за этой сценой с чисто научным интересом, будто изучал поведение подопытных животных в стрессовой ситуации.
— Мисс Кассандра, если у вас есть доказательства, вы прекрасно знаете официальную процедуру. Подайте заявление в деканат, и оно будет рассмотрено в установленном порядке. Здесь же не место для публичных разбирательств, и я бы попросил вас не срывать лекцию, на которую пришли учиться, а не участвовать в ваших личных конфликтах. Мисс Рамос, сядьте на место, пожалуйста. Мы продолжаем.
Кассандра хотела что-то возразить, открыла рот, но Маркези посмотрел на неё таким взглядом, что она молча развернулась и пошла на своё место, даже не взглянув больше в мою сторону. Я тоже вернулась на своё место, чувствуя, как дрожат ноги и как бешено колотится сердце где-то в горле, угрожая выпрыгнуть наружу.
Амелия под столом сжала мою руку с такой силой, что костяшки побелели. Я слышала, как она пытается дышать ровно, чтобы не разреветься от пережитого напряжения. Профессор Маркези снова заговорил о структуре капитала и оптимизации финансовых потоков, будто ничего не произошло, будто эти минуты публичного уничтожения Кассандры не были самым ярким событием этого семестра.
Но я почти ничего не слышала из того, что он говорил. В голове крутилась одна и та же мысль, откуда у меня взялась эта уверенность, когда я сказала про её отца? Просто интуиция? Или что-то другое, что я не успела осознать? И почему Кассандра так испугалась? Что она знает такого, чего не знаю я?
Когда лекция наконец закончилась и студенты начали расходиться, я поймала на себе несколько странных взглядов. Не враждебных, как можно было бы ожидать после выступления Кассандры, а скорее любопытствующих, изучающих. Будто люди видели меня впервые и пытались понять, кто я на самом деле.
Амелия потянула меня к выходу, шепча, что надо быстрее убираться отсюда, пока Кассандра не очухалась и не придумала что-нибудь ещё. Но в дверях нас остановил помощник деканата, немолодой уже мужчина в строгом костюме, которого я пару раз видела в приёмной, но никогда с ним не разговаривала.