— Если я не поеду, они потеряют склад. — Я застёгивал кобуру и чувствовал знакомую тяжесть оружия, которая всегда действовала на меня успокаивающе, возвращая ясность мысли и холодную решимость. — А если потеряют склад, через неделю Марчелло будет знать всё, что ему нужно, чтобы уничтожить нас. Ты этого хочешь?
— Я хочу, чтобы ты остался жив. — Бланко сказал это тихо, и в этой тишине было столько непроизнесённых слов, столько лет преданности и дружбы, которые он никогда не выставлял напоказ, но которые сейчас рвались наружу. — Пошли меня или кого угодно, только не езди сам.
Я посмотрел на него и на секунду позволил себе увидеть не своего консильери, не правую руку, не идеального исполнителя, а человека, который прошёл со мной через всё. Который прикрывал мою спину в десятках перестрелок, вытаскивал меня раненого из-под огня, знал меня лучше, чем кто-либо другой и который сейчас смотрел на меня с такой мольбой в глазах, что у меня внутри что-то дрогнуло.
— Если я пошлю тебя и ты там погибнешь, — сказал я медленно, — я себе этого не прощу, если пошлю кого-то другого и он погибнет, я буду знать, что мог быть там и изменить исход. Это моя война, Бланко, и мои люди гибнут за меня. Самое меньшее, что я могу сделать, это быть с ними, когда им нужна поддержка.
Я уже направился к двери, когда меня остановил голос, которого я совсем не ожидал услышать.
— Я еду с тобой.
Ракель стояла там же, где и всё это время, прислонившись спиной к стене. Бледная, с расширенными зрачками, но в её глазах горел тот самый огонь, который я так любил и так боялся в ней одновременно. Она смотрела на меня не с ужасом, не с мольбой остаться, а с решимостью, которая могла означать только одно, она не собирается отсиживаться в безопасном особняке, пока я еду под пули.
— Нет, — ответил я коротко, даже не раздумывая. — Ты остаёшься здесь.
— Я не останусь. — Она оттолкнулась от стены и сделала шаг ко мне. В этом шаге было столько вызова, что у меня внутри всё перевернулось. — Ты думаешь, я буду сидеть тут и ждать, когда мне сообщат, что тебя убили? После всего, что было? После сегодняшнего дня? Нет, Дэмиан, я еду.
— Там стреляют, Ракель. — Я говорил жёстко, чувствуя, как внутри закипает злость на ситуацию, на Марчелло, на весь этот чёртов мир, который снова ставил меня перед выбором между долгом и тем единственным, что имело значение. — Там люди умирают, пока мы тут разговариваем. И если ты поедешь, я буду думать не о том, как спасти своих людей, а о том, как защитить тебя. Ты станешь моей слабостью, и меня убьют из-за этого.
— Я не буду твоей слабостью. — Она подошла вплотную, и я видел, как дрожит её подбородок, но голос звучал твёрдо, почти жёстко. — Я не буду прятаться за твоей спиной, а буду прикрывать её. Ты нужен мне живым, Дэмиан. И если ты сейчас поедешь один, я сойду с ума от ожидания здесь.
Я смотрел на неё и понимал, что проиграл. Не потому что она была права. Она не была права. Её место было здесь, в безопасности, под охраной, а не там, где летают пули и льётся кровь, но в её глазах было что-то такое, от чего я не мог сказать нет. То же самое, что заставило меня три года назад терпеть её игнор и надеяться на чудо. То же самое, что заставило меня скупить половину города, чтобы она была в безопасности. То же самое, что делало меня уязвимым и одновременно сильнее, чем когда-либо.
— Если ты там погибнешь, — сказал я тихо, глядя ей в глаза, — я не знаю, что сделаю.
— Тогда не дай мне погибнуть, — ответила она просто. — И я не дам погибнуть тебе.
Бланко сзади кашлянул, напоминая о себе. Я обернулся к нему, он смотрел на нас с каким-то новым выражением, не осуждения, не привычной враждебности к Ракель, а чего-то похожего на принятие или смирение.
— У нас нет времени на это, — сказал он ровно. — Машина ждёт, если вы едете оба, надо ехать сейчас.
Я кивнул, взял Ракель за руку и повёл к выходу, чувствуя, как её пальцы переплетаются с моими, как бьётся её пульс слишком часто, слишком сильно.
— Только одно правило, — сказал я, когда мы уже спускались по лестнице. — Делаешь то, что я говорю, беспрекословно. Поняла?
— Поняла, — ответила она, и в её голосе не было ни капли сомнения.
Машина уже ждала у входа, чёрный внедорожник с тонированными стёклами, за рулём один из моих лучших водителей. Рядом стояли ещё две машины с людьми, готовыми ехать за нами хоть на край света. Бланко запрыгнул на переднее сиденье, я с Ракель устроился сзади, и мы рванули с места, врезаясь в ночную тьму.