Город проплывал за окном разноцветными огнями, равнодушный к нашей войне, к нашим жизням, к тому, что где-то там, впереди, нас ждала перестрелка и, возможно, смерть. Ракель сидела рядом, напряжённая, как струна, и я чувствовал её тепло даже через разделяющие нас сантиметры.
— Не бойся, — сказал я тихо, накрывая её руку своей. — Я рядом.
— Я не боюсь. — Она не соврала. — Странно, да? Должна бояться, а не боюсь.
— Это адреналин, — усмехнулся я. — Потом бояться будешь.
— Посмотрим.
Мы летели по ночным улицам, и я думал о том, что, возможно, это конец. Что Марчелло действительно устроил ловушку и мы едем прямо в неё, как послушные пешки в его игре, но выбора не было. Бросить своих людей я не мог. Тогда бы они перестали быть моими людьми, а без них я был просто богатым идиотом с пистолетом, а не тем, кем стал.
Ракель рядом молчала, и я чувствовал, как она прокручивает в голове свои мысли, о Мэтью, о Кассандре, о сегодняшнем дне, о том, что сейчас мы едем в самое пекло, и о том, что она сама выбрала эту дорогу.
— Зачем ты это сделала? — спросил я вдруг, сам не зная, зачем задаю этот вопрос сейчас, в машине, на полпути к перестрелке. — Зачем поехала со мной?
Она повернулась и посмотрела на меня долгим, тёмным взглядом, в котором отражались огни ночного города.
— Потому что если бы ты погиб, — сказала она тихо, — а я осталась бы там, в особняке, и ждала новостей, я бы никогда себе этого не простила. Потому что я уже устала бояться и прятаться и потому что... — она запнулась, но договорила, глядя мне прямо в глаза, — потому что я не хочу тебя терять.
Я молчал, чувствуя, как эти слова прожигают дыру в той броне, которую я носил годами.
— Глупая, — выдохнул я, притягивая её к себе и целуя в макушку. — Самая глупая девчонка на свете.
— Знаю, — ответила она, утыкаясь носом мне в плечо. — Но ты тоже не подарок.
— Я вообще чудовище, — усмехнулся я.
Машина влетела в промышленную зону, и я сразу почувствовал, как изменился воздух. Здесь, вдали от центра, пахло гарью, ржавчиной и опасностью, которая витала в воздухе плотным, почти осязаемым туманом. Бланко на переднем сиденье уже раздавал указания по рации, его голос звучал жёстко и чётко, как всегда в критические моменты. Я видел, как подъезжают наши машины, рассредоточиваясь по периметру, чтобы взять склад в кольцо.
— Свет везде погашен, — доложил Бланко, оборачиваясь ко мне. — Наши сидят в административном корпусе, не высовываются. Люди Марчелло внутри склада, судя по всему, уже зачистили первый этаж и сейчас пытаются вскрыть сейфовую комнату. У нас максимум полчаса, пока они не доберутся до документов.
Я кивнул, прокручивая в голове карту местности, которую знал как свои пять пальцев. Склад строили под меня, каждый угол, каждый проход, каждая лазейка были мне знакомы до мелочей. Это давало преимущество, но недостаточное, чтобы быть уверенным в победе, когда на кону стояли жизни моих людей.
— Заходим с трёх сторон, — сказал я, уже открывая дверь и выходя в ночную сырость. — Основная группа со мной через главный вход. Бланко, ты берёшь людей и заходишь с восточной стороны, там есть пожарный выход, о котором знают только свои. Третья группа остаётся снаружи, перекрывает все пути отхода. Никто не должен уйти.
— А я? — голос Ракель раздался за моей спиной.
Я обернулся, встречаясь с её взглядом.
— Ты идёшь со мной, — ответил я, протягивая ей руку. — И держишься рядом.
Я протянул ей пистолет, она взяла его уверенно, проверила обойму, передёрнула затвор.
Мы двинулись к складу. Вокруг рассредоточивались мои люди, занимая позиции, и я чувствовал, как адреналин разгоняет кровь, делая мысли кристально чистыми.
Главный вход был приоткрыт, створки ворот висели на одной петле, искореженные взрывом. Внутри горел тусклый аварийный свет, выхватывая из темноты ряды стеллажей, коробки, тени, которые могли быть чем угодно. Я поднял руку, давая знак своим замереть, и прислушался.
Где-то в глубине склада, ближе к сейфовой комнате, раздавались приглушённые голоса людей Марчелло. Они переговаривались, явно не ожидая, что мы подойдём так быстро. Я насчитал минимум пять, может, шесть человек.
— Заходим, — прошептал я, обращаясь к своим, и мы скользнули внутрь, растворяясь в тенях между стеллажами.
Ракель двигалась за мной бесшумно, плавно, повторяя каждое моё движение. Я краем глаза следил за ней, отмечая, как она держит пистолет, как пригибается, проходя под низкими балками, как замирает, когда я останавливаюсь.