Кассандра смотрела на меня так, будто я говорила на незнакомом языке. В её глазах мешались ненависть, отчаяние и затравленное недоумение. Она привыкла быть королевой, привыкла, что все вокруг подчиняются, привыкла, что папа решит любую проблему. И теперь, столкнувшись с реальностью, где папа бессилен, она была потеряна.
— Что мне теперь делать? — спросила она вдруг тихо, и этот вопрос прозвучал так неожиданно, так по-детски беспомощно, что я на секунду растерялась. — Папа сказал, что нам придётся уехать. Что здесь у него больше нет никаких перспектив, что его просто выдавят со всех рынков. Мы потеряем дом, деньги, всё.
Последние два слова она произнесла уже без прежней злости, просто устало, обречённо, будто ставила диагноз. Я смотрела на неё и не знала, что чувствовать. Эта девушка делала мою жизнь адом последние месяцы. Она травила меня при всех, унижала, пыталась подставить, довести до отчисления. И сейчас, глядя на неё сломленную, растерянную, я должна была бы радоваться, торжествовать, чувствовать удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала. Но вместо этого я чувствовала только пустоту.
— Я не желала тебе зла, Кассандра, — сказала я тихо. — Правда. Ты сама всё это начала, ты сама выбрала этот путь. Но если хочешь совет, уезжай. Начни где-то заново, там, где тебя никто не знает, и попробуй стать другим человеком. Не той стервой, которая решает проблемы деньгами папы, а кем-то нормальным. У тебя ещё есть шанс.
Она посмотрела на меня долгим, странным взглядом, в котором было всё, и ненависть, и зависть, и какое-то горькое уважение, и сожаление.
— Ты не представляешь, как я тебя ненавижу, — сказала она, вытирая слёзы. — Но ты права, я сама всё это начала. Просто мне так страшно, Ракель. Я не знаю, что делать.
— Живи, — ответила я просто. — Просто живи. Это единственное, что мы все тут пытаемся делать.
Она кивнула, развернулась и пошла прочь, даже не взглянув на своих подружек, которые так и остались стоять в нерешительности посреди холла, не понимая, что только что произошло. Я смотрела ей вслед и думала о том, что, наверное, это конец. Конец этой дурацкой войны, которая длилась слишком долго и отняла слишком много сил. Кассандра уедет, начнёт новую жизнь, а я останусь здесь, с Дэмианом, с войной против Марчелло, с этим странным чувством, которое никак не хотело укладываться в голове.
Остаток дня прошёл как в тумане. Я сидела на лекциях, сдавала какие-то тесты, отвечала на вопросы преподавателей, механически записывала что-то в тетрадь. Но всё это было где-то на автопилоте, потому что мысли постоянно возвращались к Кассандре, к её растерянному лицу, к этому её «мне так страшно». Я злилась на себя за то, что испытываю что-то похожее на жалость, но ничего не могла с собой поделать. Наверное, это и называется взрослением, когда начинаешь видеть в своих врагах не монстров, а просто сломленных людей.
После последней пары я вышла из университета и уже почти дошла до машины, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер. Я ответила, чувствуя какое-то нехорошее предчувствие. После всего, что случилось за последние месяцы, спокойные дни казались мне подозрительными.
— Мисс Рамос? — Голос в трубке был мужским, сбитым, взволнованным. Я сразу узнала его, это был Марко, один из охранников Дэмиана, которого я запомнила ещё по складу и по его паролю «Моника 15». — Это Марко, я из охраны, мы виделись на складе.
— Да, — я замерла, чувствуя, как сердце уходит в пятки, а в груди разрастается ледяной ком. — Что случилось?
— На Бланко напали. — Каждое его слово падало на меня тяжёлыми камнями. — Полчаса назад, когда он выходил с встречи. Люди Марчелло, судя по всему. Они всегда появляются неожиданно, всегда там, где их меньше всего ждут. Наша охрана отбила, но он серьёзно ранен, везут в нашу клинику. Босс просил передать, чтобы вы не ехали туда, оставайтесь в университете, там безопасно. Он сказал, что…
Я не слушала, а уже бежала к машине, нажимая на брелок, чтобы открыть дверь. В голове билась только одна мысль, вытесняя всё остальное. Бланко. Который вчера смотрел на меня и сказал, что я прикрыла Дэмиана и для него этого достаточно. Который впервые за всё время посмотрел на меня как на свою. Который был рядом с Дэмианом все эти годы, прикрывал его спину, вытаскивал с того света, был единственным, кому Дэмиан доверял по-настоящему.