Она замерла, глядя на меня, а я смотрел на неё и думал о том, что этот рыжий только что подтвердил то, что я и так знал, она моя. И я не готов делить её ни с кем, даже взглядами.
Глава 40
Дэмиан
Я заглушил двигатель в двух кварталах от бара и откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как адреналин потихоньку отпускает, оставляя после себя только гулкую пустоту в голове и тяжёлую усталость во всём теле. Ракель сидела рядом, уставившись в окно на пустую улицу, и молчала так долго, что тишина в салоне начала давить на уши. Я тоже молчал, потому что всё, что нужно было сказать, я сказал там, в баре, а всё остальное сейчас либо прозвучало бы фальшиво, либо снова привело бы к ссоре, на которую не было сил.
Но молчание затягивалось, и чем дольше мы сидели вот так, не двигаясь с места, тем отчётливее я понимал, что не могу просто завести машину и уехать, будто ничего не случилось.
— Ты специально это делала? — спросил я наконец, глядя прямо перед собой.
— Что именно? — В её голосе послышалась настороженность. Я краем глаза увидел, как она повернула голову в мою сторону.
— Там. — Я мотнул подбородком в сторону бара, который остался где-то позади. — С ним. Наклонялась через стол, улыбалась, грудью чуть ли не в его тарелку легла.
Она смотрела на меня несколько секунд, и я чувствовал этот взгляд даже не глядя в ответ.
— Ты серьёзно сейчас? — спросила она таким тоном, будто я только что предложил ей выйти и прогуляться по минному полю.
— Вполне.
— Дэмиан, — она выдохнула, и в этом выдохе слышалось раздражение с усталостью от моих вопросов, — я его допрашивала. Ты сам меня с собой взял, ты знал, зачем я там нужна. Он смотрел, а я использовала то, что у меня есть. Это называется работа.
— Использовала.
— Да. — В её голосе прозвучали знакомые нотки, те самые, которые появлялись всегда, когда она чувствовала, что её пытаются загнать в угол. — Или ты думал, я буду сидеть каменной статуей, сложив руки на коленях, и ждать, пока ты его своими методами разговоришь? Потому что, если ты забыл, твои методы это стрельба, а он нам нужен был живой и говорящий.
Я промолчал, потому что спорить было не о чем. Она сделала всё правильно. Информация у нас, он рассказал всё, что знал. Но этот его взгляд, то, как он на неё смотрел, как облизывал глазами каждое её движение, это всё ещё стояло перед глазами и бесило до скрежета зубов.
— Он тебя раздевал глазами, — сказал я, сжимая руль так, что кожа на костяшках натянулась. — А ты ему подыгрывала.
— Я делала то, что работало. — Она говорила жёстко, чеканя каждое слово. — Если тебя это задело, мне жаль, но в следующий раз, когда тебе понадобится кого-то разговорить, либо бери с собой кого-то другого, либо готовься к тому, что я буду делать свою работу так, как умею. Потому что сидеть и молчать я тоже умею, но тогда ответов ты не получишь.
Я молчал, переваривая её слова. В них была логика, против которой не попрёшь, но вместе с логикой в них была и та самая её упрямая независимость, которая бесила меня с самой первой встречи и которая же заставляла сидеть здесь, в этой машине.
— Ладно, — сказал я наконец.
— Ладно? — переспросила она, и в её голосе послышалось недоверие. — Это всё, что ты можешь сказать?
— А что ты хочешь, чтобы я до ночи с тобой спорил?
— Я хочу услышать, что ты понял. Что в следующий раз, когда я буду делать свою работу, ты не будешь сидеть и беситься из-за того, как на меня смотрят всякие уроды.
— Этого я обещать не могу.
— Почему?
— Потому что буду. — Я повернулся к ней, встречаясь взглядом. — Буду беситься каждый раз. Просто научусь это скрывать.
Она смотрела на меня долго, очень долго, и в этом взгляде было столько всего, что я даже не пытался расшифровать. Потом она коротко, без злости усмехнулась.
— Прогресс.
Она отвернулась к окну, и я думал, что на этом разговор окончен, но через минуту она заговорила снова, не глядя на меня.
— Знаешь, что самое смешное?
— Что?
— Он думал, что у него есть шанс. — Она покачала головой. — Сидел там, пялился, улыбался, строил из себя героя-любовника, и даже не понимал, что если бы я захотела, он бы уже через пять минут лежал мордой в столе с пулей в башке.
— Ты бы не стала стрелять при свидетелях.
— Я бы нашла способ. — Она посмотрела на меня. — Я вообще много чего могу, Дэмиан. Ты просто не всегда это замечаешь.
Я смотрел на неё и думал о том, что замечаю каждую мелочь, каждое её движение, каждый взгляд, каждое слово. И чем дальше, тем больше понимаю, что эта девушка самое опасное, что случалось в моей жизни.
— Поехали, — сказала она, отворачиваясь. — Надо отоспаться.
Я завёл двигатель, и мы поехали домой. Ракель молчала, глядя в окно на проплывающие мимо дома, и я молчал, потому что всё уже было сказано.