— Ладно, — говорит Мэтью и вдруг улыбается. — Ешьте давайте, еда стынет.
И мы начинаем есть. В голове у меня крутится его вопрос и его ответ, и я никак не могу понять, что теперь со всем этим делать.
Мы доедаем в тишине, нарушаемой только звоном вилок о тарелки. Мэтью больше не задаёт вопросов, только поглядывает на меня иногда, и в этих взглядах я читаю всё то же, что и в его голосе десять минут назад, усталость и принятие. Дэмиан ест сосредоточенно, будто это не ужин, а важная операция. Я чувствую, как он всё ещё прокручивает в голове слова Мэтью, хотя виду не подаёт.
Когда тарелки пустеют, я собираю их и отношу в раковину, просто чтобы занять руки, чтобы не сидеть за столом и не смотреть на этих двоих, которые оба молчат, но при этом, кажется, ведут какой-то свой разговор без слов.
— Я в душ, — говорю я, вытирая руки. — Вы тут без меня не подеритесь.
Мэтью усмехается, но ничего не отвечает. Дэмиан только кивает, даже не глядя в мою сторону.
Я поднимаюсь наверх и уже на лестнице слышу, как в гостиной снова включается телевизор. Надеюсь, они не поубивают друг друга, пока я буду смывать с себя эту бесконечную ночь и день, который никак не закончится.
Я стояла под душем минут двадцать, наверное, пока вода не начинает остывать, а пальцы не сморщиваются, как после долгого купания в детстве. Мысли в голове тяжёлые и никак не хотят складываться в порядок после этого бесконечного дня, после Бланко, после бара, после ужина с Мэтью, который сидел и смотрел на нас так, будто мы оба должны ему отчёт за каждую минуту своей жизни.
Когда я выключаю воду и заворачиваюсь в полотенце, первое, что слышу это голоса. Не громкие, но напряжённые, и в них чувствуется то самое, от чего у меня внутри всё сжимается.
— Ты вообще понимаешь, что с ней делаешь?
Это Мэтью. Я замираю, прислушиваясь.
— Я понимаю, что она сама выбирает, где ей быть. — Дэмиан отвечает спокойно, ровно, без эмоций. — Или ты думаешь, я её насильно держу?
— Я думаю, ты ей голову задурил так, что она не видит ничего вокруг.
— Это она тебе сказала?
— Это я сам вижу.
Я выскакиваю из ванной, на ходу натягивая халат, даже не завязывая пояс. Мокрые волосы хлещут по спине, оставляя мокрые следы на полу, но мне плевать. Я лечу вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и влетаю в гостиную как раз в тот момент, когда Мэтью делает шаг к Дэмиану, сжав кулаки.
— Мэт!
Оба оборачиваются ко мне. Мэтью весь красный, злой, смотрит так, будто я застала его за чем-то постыдным. Дэмиан спокоен, как удав, только желваки на скулах выдают, что внутри у него тоже всё кипит.
— Ты чего орёшь? — Мэтью переводит дух, но кулаки не разжимает.
— Это вы чего орёте? — Я подхожу ближе, встаю между ними, чувствуя себя буфером между двумя поездами. — Я наверху слышу каждый ваш крик. Вы что, подраться решили?
— Он первый начал, — говорит Дэмиан с лёгкой усмешкой, и от этой усмешки Мэтью вспыхивает снова.
— Я начал? Ты сидел и смотрел на меня так, будто я тут лишний!
— Потому что ты лишний.
— Дэмиан! — рявкаю я, разворачиваясь к нему.
Он пожимает плечами, будто речь идёт о погоде.
— Что? Это правда. Он не часть этого мира, не часть моих дел. И чем быстрее он это поймёт, тем меньше будет лезть туда, куда не просят.
— Я лезу? — Мэтью делает шаг вперёд. Я выставляю руку, упираясь ему в грудь. — Это моя сестра! Я имею право знать, что с ней происходит!
— Ты имеешь право заботиться о ней, — Дэмиан говорит спокойно, но в этом спокойствии чувствуется сталь. — Но не указывать ей, как жить. И уж точно не лезть в мои дела с вопросами, на которые я не обязан отвечать.
— Хватит! — рявкаю я так, что даже Дэмиан замолкает. — Оба заткнитесь!
Я смотрю то на одного, то на другого и чувствую, как внутри закипает злость на них обоих.
— Мэт, иди спать, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы поговорим завтра.
— Ракель…
— Иди, я сказала.
Он смотрит на меня, потом на Дэмиана, потом снова на меня. В его глазах обида с упрямством, но он разворачивается и уходит, не сказав больше ни слова.
— Ты специально? — Когда дверь за ним закрывается, я поворачиваюсь к Дэмиану.
— Что именно? — Он вскидывает бровь.
— Бесишь его.
— А что я делаю не так? — Он скрещивает руки на груди, глядя на меня сверху вниз. — Говорю правду?
— Правду можно по-разному говорить.
— Я сказал так, как считаю нужным. — Он делает шаг ко мне. — Если твой брат не умеет держать себя в руках, это не моя проблема.
— Он не умеет держать себя в руках, потому что боится за меня.
— А ты за него боишься? — Он накручивает мой локон вокруг своего пальца.
— Да.
— Тогда научи его не лезть в мои дела. — Он проводит пальцем по моей скуле, едва касаясь. — Потому что в следующий раз я могу не сдержаться.