Я склоняюсь над картой, чувствуя его плечо рядом. И следующие два часа мы проводим в пометках, спорах, уточнениях. Когда Марко возвращается и подтверждает, что проход есть, Дэмиан только кивает, будто иначе и быть не могло.
— В одиннадцать, — говорит он. — Людей распределишь.
Марко уходит и я собираюсь за ним, но Дэмиан меня останавливает.
— Ракель.
Я оборачиваюсь.
— Если что-то пойдёт не так, ты сразу назад. Не лезь вперёд, не геройствуй. Просто уходи.
— Хорошо.
Он смотрит на меня ещё секунду, потом кивает и отпускает.
Я выхожу в коридор и прислоняюсь к стене, чувствуя, как колотится сердце. Не от страха перед портом, не от того, что через два дня операция. От того, как он на меня смотрел. От того, как его пальцы заправляли мои волосы. От того, как он сказал «если хочешь», хотя мог просто приказать.
Я иду наверх, переодеваюсь в джинсы и толстовку и спускаюсь к завтраку. Мэтью уже сидит за столом, пьёт кофе и смотрит в телефон.
— Доброе, — говорю я, садясь напротив.
— Доброе, — отвечает он, не поднимая головы.
Мы молчим. Вчерашний разговор висит между нами, невидимый, но ощутимый.
— Мэт, — начинаю я.
— Не надо, — перебивает он, откладывая телефон. — Я знаю, что ты скажешь. Что я лезу не в своё дело, что должен просто сидеть и ждать, что так безопаснее.
— Я хотела сказать, что ты мой брат и я тебя люблю.
Он поднимает голову и смотрит на меня.
— И поэтому не хочу, чтобы ты влипал в это дерьмо. — Я делаю глоток кофе. — Дэмиан прав, ты не часть этого мира. И чем меньше ты о нём знаешь, тем безопаснее для тебя.
— А если с тобой что-то случится? — В его голосе снова та боль, которую я слышала вчера. — Если я ничего не буду знать, а ты не вернёшься? Что мне тогда делать?
Я молчу, потому что не знаю, что ответить.
— Тогда ты будешь жить дальше, — говорит голос от двери.
Мы оба поворачиваемся. Дэмиан стоит на пороге кухни, прислонившись плечом к косяку. В руке у него стакан с водой, на лице усталость, но взгляд спокойный.
— Ты будешь жить дальше, — повторяет он, обращаясь к Мэтью. — Злиться, ненавидеть меня, может быть, пытаться отомстить, но будешь жить. Потому что это единственное, что она от тебя хочет.
Мэтью смотрит на него долго, потом переводит взгляд на меня.
— Он всегда такой? — спрашивает он.
— Какой?
— Мудрый.
Я усмехаюсь.
— Не всегда. Иногда он бывает невыносимым.
— Я все слышу, — говорит Дэмиан, проходя к столу и садясь рядом со мной. — Но в данном случае я прав.
— В данном случае, — Мэтью вздыхает, — вы оба правы и мне это не нравится.
— Привыкай, — говорю я. — Это теперь наша жизнь.
Мэтью качает головой, но я вижу, как напряжение в его плечах понемногу отпускает.
— Ладно, — говорит он. — Я постараюсь не лезть. Но если я понадоблюсь, я буду рядом.
Я сжимаю его руку через стол.
— Знаю.
Дэмиан смотрит на нас и ничего не говорит. Но в его глазах я вижу то, что он не произносит вслух. Что он, возможно, тоже рад, что Мэтью рядом, что это правильно, что семья это важно. Даже такая странная, собранная из обломков, как наша.
***
Час ночи. Порт пахнет рыбой, соляркой и гнилой водой, и этот запах въедается в ноздри так, что его не перебьёшь ничем. Я сижу в старом фургоне без опознавательных знаков, вжавшись спиной в холодный металл, и смотрю в щель между тентами на огни территории, которые горят ровно и спокойно, будто ничего не случится через пару минут. Марко передаёт по рации последние данные, голос у него тихий, деловой, без лишних эмоций. Я ловлю себя на том, что завидую этому спокойствию. Дэмиан молчит рядом, прокручивая в пальцах нож. Я знаю этот его собранный, холодный, отстранённый взгляд. Мыслями он уже там, внутри операции, а тело пока здесь и просто ждёт команды.
— Заходим с двух сторон, — говорит он тихо, хотя в фургоне только свои. — Марко, ты с группой отвлекаешь со стороны основного входа. Мы с Ракель идём по старой дороге, выходим им в спину. Как только слышите стрельбу с нашей стороны, врываетесь.
Марко кивает, его люди проверяют оружие в последний раз. Я слышу эти щелчки затворов, от которых внутри всё сжимается. Я сжимаю в руке пистолет, который до сих пор чувствую чужим и неудобным, и надеюсь про себя, что он мне сегодня не понадобится, хотя прекрасно понимаю, что надежда эта глупая и детская. Дэмиан поворачивается ко мне, смотрит долго, изучающе, будто хочет что-то сказать, но не говорит, потому что всё уже сказано до этого. Просто протягивает руку и поправляет лямку бронежилета на моём плече. Это движение такое будничное, такое привычное, что я на секунду забываю, где мы и зачем.