— Ладно, Ракель, звонить часто не буду. Я занята, — говорит мама и кладет трубку.
Я медленно опускаю руку с телефоном на колени. В груди разливается странное ощущение, то ли облегчение, то ли пустота. Поднимаю глаза к окну, где за мутным стеклом маячит холодный свет фонарей.
Я провожу рукой по гладкой поверхности покрывала на кровати. Запах книг и моего парфюма, который я всегда воспринимаю как родной, где бы не находилась, сегодня кажется удушающе тоскливым.
Рядом с кроватью, на полу, рассыпаны вещи, небрежно сложенные коробки, полупустой чемодан. Они смотрятся здесь так же неуместно, как и я сама в этой ситуации. Все это следствия сделки, принятого решения, которое сейчас давит на меня неимоверной тяжестью.
Я встаю к окну, город за ним гудит приглушенным ночным гулом, чувствую себя наблюдаемой, оголенной, вывернутой наизнанку. Медленно прислоняюсь лбом к холодному стеклу, каждое прикосновение это прощание. С этой комнатой, с моими мечтами, с чувством безопасности, которое я так наивно оберегала. Все это скоро станет лишь воспоминанием, неясным, блеклым, потерянным в сумраке прошлого.
Слезы пробираются сквозь натянутую маску безразличия, прокатываются по щекам, оставляя за собой холодные следы. Это горечь принятого поражения, горький вкус несвободы, которую я выбрала сама.
Забравшись в постель, в темноте комнаты я чувствую себя совершенно уязвимой, беззащитной. Завтра новая жизнь, новая клетка, выстроенная не мной, а по воле обстоятельств и сомнительного договора. Я закрываю глаза, а в голове кружится бесконечный вихрь сомнений, страхов и призрачной надежды. Это моя последняя ночь на свободе, последняя ночь в своем доме.
***
Рассвет медленно просачивается сквозь щели штор, окрашивая мою комнату в блеклые тона. Я открываю глаза, но тело остается тяжелым, словно привязанным цепями после кошмарной ночи. В груди разливается чувство смирения, которое сопровождает меня с тех пор, как я увидела его предложение.
Медленно сажусь на кровати, стряхивая остатки сна. Ночь не принесла облегчения, и мысли все так же беспокойно кружат в голове. Я смотрю на уже собранные вещи, коробки, чемоданы, стоящие у двери, как молчаливые свидетели моего грядущего бегства.
Встаю и подхожу к зеркалу. Мое отражение смотрит на меня уставшими глазами. Под глазами залегли темные синяки, словно ночи без сна вычертили на лице карту моей внутренней борьбы. Я провожу рукой по волосам, завязывая их в небрежный хвост. В этом есть своя доля смирения, принятия.
Выхожу из комнаты и направляюсь на кухню, где сидит Мэтью в привычной обстановке, с кофе и компьютером.
— Уже встала? — спрашивает брат, не отрывая взгляда от монитора.
— Да, — коротко отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос не выдавал напряжения. — Я собираюсь скоро выходить.
— Удачи в общаге. Если что, звони, — он бросает на меня мимолетный взгляд.
Я едва сдерживаю горькую усмешку. Общага? Как же далеко он от истины. Киваю, стараясь не показать, насколько сильно меня ранит эта безобидная ложь. Это ложь, которую я сама помогала ему поддерживать.
— Хорошо, — говорю я и отвожу взгляд, чтобы он не увидел, как на моих глазах вновь наворачиваются слезы. Это не страх, а прощание.
Пока закипает вода для кофе, окидываю взглядом кухню, потрепанные стулья, стол, где мы когда-то ужинали, полка для специй, которая всегда завалена кучей всякого. Эти места тоже скоро останутся в прошлом, превратившись в еще одно тусклое воспоминание. Дом, который был моим убежищем, скоро станет лишь декорацией.
Я наливаю напиток в кружку и делаю глоток, прикрывая глаза. Горячая жидкость обжигает горло, но это хоть немного проясняет мысли. Я собираю себя в кулак. Больше нет времени на слабость и самокопание. Я должна быть сильной, хотя бы внешне, хотя бы на данный момент.
Я поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь возле своей двери, смотря на свои вещи. Глубоко вздыхаю и, наконец, беру их в руки.
— Пока, — тихо говорю, скорее себе, чем Мэтью. Мы обнимаемся на прощание. В этом объятии вся невысказанная боль и вся решимость.
Я открываю дверь и выхожу из дома, впуская в него холодный утренний воздух. За моей спиной остается дом, мое прошлое, моя прежняя жизнь. Впереди неизвестность и жизнь по чужим правилам. Оборачиваюсь напоследок, вижу Мэта в дверном проеме. Я отворачиваюсь и делаю шаг навстречу будущему, еще окутанному туманом. Это не страх, а скорее осознание ответственности.
Тишина в салоне давила сильнее, чем молчание водителя, чье лицо выглядело, будто высеченное из камня. Я вцепилась пальцами в ручку своей кожаной сумки. За окном мелькали бесконечные серые стволы деревьев, а каждая кочка на дороге отзывалась болезненным толчком в желудке, напоминая о цене, за которую мне придется поплатиться. Я приняла эту цену.