На мгновение я почувствовала облегчение. Ситуация не выглядела столь зловещей, как в криминальных фильмах, и я позволила взгляду немного расфокусироваться. Однако я насторожилась, когда в поле зрения появились ещё двое мужчин в той же самой одежде, которые что-то небрежно тащили. Когда они приблизились к незнакомцу, я в их руках разглядела мужчину средних лет, избитого и окровавленного. Моё дыхание участилось, и я чуть приблизилась к самому углу, пытаясь максимально слиться с ним. Это точно не просто подростки.
Бросив его к ногам ранее неподвижного человека, они отступили и заняли позиции позади тела. Тот самый парень снял капюшон и начал что-то говорить мужчине. Шум дождя и моё собственное биение сердца заглушали слова, но из-за маленьких просветов от фонаря я отчётливо разглядела жертву. Синяки разного цвета покрывали его лицо, глаза были окружены темными кругами, губы разбиты. Руки были за спиной, скорее всего связаны, а одежда испорчена. Он выглядел виноватым и только и делал, что слушал, кивал и изредка смотрел на него снизу вверх. Мне определённо нужно было покинуть это место.
Я медленно сделала шаг назад и тихо наступила в лужу. Хотела незаметно уйти, но не успела. Мужчина резко вскочил. Он что, увидел меня.
— Нет, прошу, не надо! Я не виноват, — громко закричал он.
Его резкий и хриплый голос ударил по моим ушам, а сам он начал кашлять.
Я остановилась, и на мгновение остановилось всё. Дыхание, сердце, время, дождь. Даже его кашель.
Из этого затишья меня вернуло движение руки той странной фигуры. Он сунул её в карман толстовки, и вдруг раздался тихий щелчок. Затем резко вытащил, и раздались три глухих хлопка, будто в стену бросили подушки. Мужчина содрогнулся и рухнул на пол, а его рваная рубашка начала краснеть. Всё произошло крайне быстро и практически бесшумно. Я даже не успела понять, что случилось.
Я ахнула от такой картины и сразу же закрыла рот рукой, но поняла, что это было слишком громко и поздно. Три силуэта тут же обернулись в моём направлении.
Мой испуганный взгляд наткнулся на холодные, темные глаза парня, державшего пистолет всё это время. Я ожидала выстрела, но вместо этого увидела нечто более страшное. Сначала в его ледяных глазах мелькнуло что-то неуловимое, не удивление, а скорее оцепенение. Но длилось это лишь мгновение. Затем его губы медленно расползлись в зловещей ухмылке, обнажив хищный оскал. В этой ухмылке не было простой злобы. В ней был расчет, интерес хищника, нашедшего новую, куда более интересную добычу, чем та, что уже лежала у его ног. Он что-то показал свободной рукой, и двое других уже скрылись в противоположном направлении, постепенно растворившись в ночной мгле. Он же пристально изучал моё лицо, искаженное страхом и непониманием. Неторопливо убрав оружие в карман, он начал приближаться ко мне размеренным, почти ленивым шагом, будто знал, что бежать бесполезно.
Я резко развернулась и бросилась бежать, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между нами. Под ногами взрывались лужи, разбрасывая фонтаны брызг, а тяжёлое дыхание эхом отскакивало от стен пустых домов. Капли дождя хлестали в лицо, смешиваясь со слезами, которые я больше не пыталась сдерживать. Я не оглядывалась, но чувствовала, что дистанция между нами сокращается.
Я споткнулась о ветку, упала на колени, но страх и отчаяние подняли меня снова. Каждый вдох резал бок, ноги горели, но я бежала. В груди колотилась дикая надежда, мне нужно было добраться до дома, спрятаться. Я переехала в Палермо всего пару недель назад и почти не знала город, особенно в темноте. Но сейчас мне некогда было думать об этом. Я просто бежала, куда глаза глядят.
Я врывалась в тёмный переулок, молясь, чтобы он не оказался тупиком. Свернула за первый угол, надеясь сбить преследователя со следа, и внезапно выскочила на оживлённую улицу. Дождь начинал стихать, в воздухе слышались приглушённые голоса прохожих, смех из открытого бара. Сил почти не оставалось, но я не останавливалась. Наконец, знакомый вход. Я вбежала в огромный торговый центр, где ещё работали магазины. Шум, толпа, свет. Здесь я была в безопасности.