Хотелось выдохнуть. Напряжение, сжимавшее горло, как невидимая петля, чуть ослабело. И тут я невольно обернулась.
И снова встретила его взгляд.
Только теперь я видела не просто голубые глаза. Не как весеннее небо и не как васильки на лугу. Это был лёд. Лёд, в котором застыли века. В них не было ни жалости, ни злобы, только расчёт, безжалостность и уверенность в собственной власти. Я уже видела, на что он способен. И в этом взгляде читалось нечто древнее, почти мистическое, будто передо мной не человек, а сама тень этого города, что веками пожирала чужаков. Он смотрел сквозь меня, в самую глубину, туда, где прятались мои тайны, даже от меня самой. От этого взгляда мне хотелось бежать и одновременно преклонить колени.
Я снова побежала.
— Я всё равно тебя найду, котёнок, — донёсся за спиной его голос. Грубый, но игривый.
Холод пробежал по позвоночнику. Он уже здесь.
Я бросилась сквозь толпу, не чувствуя локтей, что впивались в меня, и не слыша возмущённых возгласов. Вырвалась через дальний выход и мчалась по мокрой брусчатке. До моего дома оставалось всего пара минут бега. Оглянулась, и сердце замерло. Никого. Ни тени, ни силуэта. Только пустая улица, дрожащая в свете фонарей.
Но что-то мне подсказывало, что он видел.
В прихожей за мной остался мокрый след на полу. Вода и грязь стекали с обуви. Дыхание рвало грудь, а ноги дрожали. Шум дождя всё ещё стучал в висках, смешиваясь с гулом крови. Я сбросила куртку, она упала с глухим шлёпком, и опустилась на пол, обхватив колени. Хотела исчезнуть, слиться со стеной. Перестать дышать.
Мне потребовалось пару минут, чтобы я смогла открыть глаза. Из гостиной доносился телевизор, бессмысленный шум, смех из сериала, музыкальная заставка. Я цеплялась за этот звук, как за последнюю нить реальности. Я поднялась с пола, дрожащая, но уже не от холода, а от странного, тягучего спокойствия. Проходя мимо брата, сидевшего на диване с глазами, прикованными к экрану, я кивнула. Не столько в знак приветствия, сколько чтобы убедиться, что он реален. Он лишь мельком взглянул на меня и кивнул в ответ. Ни вопроса, ни тревоги, только тишина.
В своей комнате я бросила остальную одежду на пол и направилась в ванную. Горячая вода обрушилась на плечи, как благословение или как исповедь. Она смывала всё, что видимо и невидимо, но не ту тень, что прилипла к коже в тот миг, когда его глаза нашли мои. Я закрыла глаза, позволив теплу проникать в каждую клетку, размягчать мышцы, скованные ужасом. Душ принёс лишь передышку, иллюзию чистоты. Измученная до предела, я заснула почти моментально.
***
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкие занавески, нехотя будили меня из тревожного сна. Сегодня я позволила себе роскошь лишнего часа отдыха, оправдывая это вчерашним вечером. Тело ощущалось так, словно его пропустили через мясорубку. Каждая мышца кричала от боли, любое движение требовало невероятных усилий.
Дыхание рвалось клочьями. Грудная клетка сжималась, жадно хватая воздух, будто в комнате была разрежённая атмосфера. Голова пульсировала от напряжения и недосыпа. Ночь была наполнена кошмарами, от которых я то и дело просыпалась в холодном поту. В ушах все еще звенело эхо вчерашней погони, топот ног по асфальту, хриплое дыхание, оглушительный стук собственного сердца.
Каждое движение превращалось в испытание. Даже подняться с постели и дойти до ванной превращалось в пытку. Каждый вдох резал бок, будто в рёбра вонзились осколки стекла. А в сознании, как навязчивый призрак, всплывали его глаза, безжалостные, ледяные, знающие. Это утро было жестоким напоминанием о прошедшей ночи, о той отчаянной гонке со смертью, которая, по счастливой случайности, завершилась победой. Однако цена этого триумфа ощущалась каждой измученной клеточкой тела. И, возможно, душой.
Я решила пропустить завтрак.
Мэтью ушёл на работу задолго до моего пробуждения, и сегодня его отсутствие ощущалось особенно остро. Дом будто сжался, стены стали ближе, а тишина громче. Без него я не просто одна. Я была уязвима.
Путь до университета превратился в настоящий ад. Каждый рёв мотора, каждый силуэт прохожего вызывали острый приступ тревоги. Любой мимолётный взгляд казался слежкой. Любой шаг за спиной казался его шагом.
Университетская парковка всегда была забита разными автомобилями, от роскоши до бюджета. Однако моё внимание приковал массивный черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами. Несмотря на непроницаемую темноту окон, я буквально физически ощущала на себе чей-то пристальный взгляд изнутри. За мной точно следили. Подавив нарастающую панику, я ускорила шаг, стремительно пересекла холл и поспешила укрыться в спасительной тишине нужной аудитории.