После того как её брата увели, она пыталась кричать и возмущаться, бросать в меня обвинения, но она ещё не знает меня даже на несколько процентов. Весь остаток дня я провёл в офисе, а Ракель, как мне сообщила Эмма, не выходила из комнаты.
Следующим утром она принесла мне кофе, двигаясь плавно и почти грациозно. Эта новая Ракель загадка, которую я лихорадочно пытался разгадать. Раньше всё было просто, гнев, страх, ненависть эмоции, как открытая книга. Теперь же она полностью закрылась.
— Хорошо спал? — спросила она, склонив голову набок. Её голос прозвучал так невинно, что на секунду я поверил.
— Прекрасно, — ответил я, пристально глядя на неё. — А ты?
— Тоже. — Её глаза скользнули в сторону.
Ложь. Она плохо спала, я видел тёмные круги под глазами и дрожащие руки, но она скрывала это, прячась за маской учтивости и очарования.
Она села напротив и натянула улыбку.
— Есть планы на сегодня?
— Ничего особенного. Работа, встречи всё как обычно. — Я следил за каждым её движением, как она перебирает пальцами скатерть и как закусывает губу.
— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила она, и в голосе прозвучало что-то незнакомое, надежда, ирония или провокация?
— Ты уже помогаешь, — ответил я, склонившись к ней. — Просто будь рядом.
Она вздрогнула, но не отступила, смотря прямо в глаза.
— Я всегда буду рядом, Дэмиан.
Я не поверил ни единому слову, зная, что она что-то планирует, что при первой возможности убежит. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела, но я позволю ей играть. Мне нужно знать, что она задумала, и видеть, как она пытается меня обмануть.
После завтрака я уехал в офис. Ракель осталась дома под присмотром, конечно, но всё же свободная. Я понимал, что это риск, но мне нужно было дать ей немного свободы, чтобы она раскрыла карты.
Весь день я провёл в состоянии повышенной готовности. Каждый звонок, каждое сообщение, каждый взгляд казался частью её плана. Я схожу с ума из-за неё.
Вечером в доме царила тишина, слишком идеальная и слишком спокойная. Я зашёл в гостиную. Ракель сидела на диване и читала книгу, выглядела до безумия умиротворённой.
— Как день? — спросила она, оторвавшись от книги.
— Всё в порядке. А твой?
— Тоже. Читала, плавала в бассейне ничего интересного.
Я подошёл к ней и сел рядом.
— Ракель, — произнёс я, взяв её руку в свою. — Я знаю, что ты что-то планируешь.
Она вздрогнула, но не отвела взгляд.
— О чём ты, Дэмиан? — Её зелёные глаза захлопали, как у куклы.
— Не притворяйся. Я чувствую это, ты пытаешься меня обмануть. У тебя такое же выражение лица, как и три года назад.
— Я просто хочу, чтобы всё вернулось, как прежде, — прошептала она, прислоняясь лбом к моему.
— Это невозможно, Ракель. Мы уже никогда не будем прежними. — Я отпустил её руку, но не смог разорвать её касание на своём лице. — Но ты можешь сыграть в мою игру.
— В какую игру?
— Ты пытаешься меня обмануть, я пытаюсь тебя поймать. Кто победит тот и получит всё.
Она молчала. Я знал, что она обдумывает моё предложение.
— И что я получу, если выиграю? — спросила она.
В её глазах горел огонь, дыхание обжигало мои губы, и я слышал, как бьётся её сердце.
— Свободу для тебя и для Мэтью.
Я ждал ответа, зная, что она согласится, ведь у неё нет выбора.
— Хорошо. Я принимаю твою игру, Дэмиан.
И в этот момент я понял, что всё идёт как надо. Она никогда не была глупой, но страх не давал ей разумно мыслить, и она снова попала в ловушку. Ракель думает, что сможет выиграть в моей же игре, но у неё это не выйдет.
Ракель
Стол Дэмиана был хаотичным нагромождением бумаг, понятным только ему. Я пыталась разобраться в этой куче цифр и имён, отчаянно желая хоть немного её упорядочить. На экране телефона высветился незнакомый номер, и я, поколебавшись, ответила.
— Ракель Рамос? Это из деканата. Вы не появлялись на занятиях больше месяца. У вас всё в порядке? — Голос в трубке был холодным и формальным.
Месяц, целый месяц. Университет и лекции казались воспоминанием из другой жизни из жизни до того, как Дэмиан показал своё истинное лицо, до того, как мой мир перевернулся, превратившись в кошмар.
— Да, простите. У меня были личные обстоятельства, — пробормотала я, пытаясь сдержать дрожь в голосе.