Потянувшись за сигаретой, я зажег ее, вдыхая едкий дым. Табак должен был успокоить нервы, но дым не принес обычного облегчения. Он просто заполнил легкие, оставляя пустоту в груди. Я раздраженно ткнул окурок в хрустальную пепельницу, подарок какого-то партнера, безликая дорогая вещь, как и все в этом доме до нее. Перед глазами стояла она, ее дерзкий взгляд, упрямый подбородок, тело, которое еще вчера так жадно отдавалось мне.
Я слышал, как она принимает душ, представляя, как она стоит под струями, смывая с себя меня. Эта мысль вызвала вспышку ярости. Она не может просто так уйти, стереть все, что было между нами. Она принадлежит мне, и я не позволю ей так легко отказаться от меня.
Откинув одеяло, я встал с кровати и направился в ванную. Она вышла оттуда, завернутая в один из моих халатов, слишком больших для нее, и казалась такой хрупкой и беззащитной, и это почему-то раздражало меня еще больше.
— Куда ты? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Нельзя показывать ей, что ее отсутствие задевает меня.
— Неважно, — ответила она, избегая смотреть мне в глаза.
Я подошел ближе, перекрывая ей путь.
— Важно. Ты живешь здесь и не можешь просто так уйти.
Она подняла на меня взгляд, и я увидел в ее глазах вызов.
— Я не твоя собственность, Дэмиан, — произнесла она, стараясь говорить твердо. — Я могу идти, куда захочу.
— Нет, не можешь, — возразил я, хватая ее за руку. Не грубо, но достаточно крепко, чтобы она поняла, я не шучу. — Ты здесь, потому что я так решил, и останешься здесь, пока я не решу иначе.
Я видел, как в ее глазах загорается гнев, но меня это не остановило. Я не могу позволить ей уйти опять, не сейчас, не после всего, что произошло между нами.
— Ты не можешь меня удержать, — прошипела она, пытаясь вырваться.
— Могу, — ответил я, притягивая ее к себе. — И ты это знаешь.
Я поцеловал ее жадно, властно, пытаясь заставить забыть обо всем, кроме меня. Я хотел, чтобы она почувствовала, что принадлежит мне, что не может без меня, но она не отвечала на поцелуй. Она стояла неподвижно, словно каменная, и это меня бесило. Я отстранился и посмотрел на нее, пытаясь понять, что у нее на уме.
— Ты думаешь, что можешь меня удержать силой? — спросила она тихо и опасно. — Ты ошибаешься.
— Я не хочу применять силу, — ответил я, стараясь говорить как можно мягче. — Я просто хочу, чтобы ты осталась.
— Зачем? — спросила она. — Что тебе нужно от меня?
Я задумался. Действительно, зачем она мне? В последнее время я считал, что женщины лишь средство для достижения моих целей, но она была другой. С ней я чувствовал себя живым и настоящим, с ней я мог быть собой.
— Я не знаю, — признался я наконец. — Просто когда ты рядом, все становится лучше.
Она смотрела на меня так, словно видела насквозь, словно знала все мои слабости и страхи.
— Ты боишься остаться один, — произнесла она, и это прозвучало как приговор.
Я отвернулся, не желая показывать ей свою слабость.
— Это не твое дело, — огрызнулся я.
— Это мое дело с тех пор, как я оказалась в твоей жизни снова.
Я замолчал, она права, с тех пор, как она появилась, все изменилось, и я не мог отрицать это. Я взял ее за руку и повел обратно в спальню.
— Останься, — прошептал я, глядя ей в глаза. — Пожалуйста.
Она молчала, но я видел в ее глазах колебание и надежду. И этого было достаточно.
Я не знаю, что будет дальше и смогу ли удержать ее, но я точно знаю одно, я не позволю ей уйти. Она моя, и я буду бороться за нее до конца, даже если это будет стоить мне всего. Ее клетка будет бархатной, но она останется клеткой, и Ракель останется в ней, потому что, нравится ей это или нет, она теперь часть моей жизни, неотъемлемая часть.
Ракель
Дни после того памятного вечера тянулись бесконечной серой полосой. Дэмиан окружил меня заботой, вниманием, даже нежностью, но все это казалось мне фальшивым и навязанным, будто он играл роль, которую сам себе придумал.
Он был рядом всегда, в спальне, в гостиной, даже в ванной, когда я принимала душ. Я чувствовала его взгляд, его присутствие и его контроль, а на тумбочке рядом с моей кроватью теперь всегда стояла ваза со свежими пионами, моими любимыми. Он запомнил. Эта мелочная забота душила меня сильнее любого приказа.
Я пыталась сопротивляться, отстраняться, игнорировать его, но он был неумолим, словно чувствовал мою слабость и уязвимость и пользовался этим.
И вот однажды утром за завтраком я решила, что с меня хватит. Я больше не могла притворяться и играть в его игры.