— Тащи ее в старый цех. Босс будет через час.
— А груз?
— С нами. Он хочет лично все пересчитать.
Щелчок замка багажника прозвучал как выстрел. Я зажмурилась, пытаясь подготовиться к свету, но когда створка взлетела вверх, тусклый свет одинокой лампочки над какими-то воротами все равно больно ударил по глазам.
— Выходи, красавица. Не заставляй нас снова за волосы таскать.
Тот самый мужчина с усмешкой смотрел на меня сверху, а его напарник стоял поодаль, безразлично наблюдая. Я попыталась подняться, но тело одеревенело от страха и неудобной позы. Он с раздражением схватил меня за руку и буквально выдернул из багажника, отчего я пошатнулась, едва стоя на непослушных ногах.
Перед нами возвышалось огромное мрачное здание из почерневшего кирпича с выбитыми окнами, заброшенный завод, идеальное место, чтобы от тебя ничего не осталось.
— Пошли, — он грубо толкнул меня в спину в сторону черного проема, который когда-то был дверью.
Внутри пахло плесенью, пылью и чем-то едким, химическим. Меня привели в небольшое помещение, похожее на бывшую столовую или раздевалку, где в углу валялись какие-то тряпки и стояла пустая железная бочка.
— Сиди тут и не шевелись. — Он толкнул меня к бочке так, что я чуть не упала.
Пока я пыталась сохранить равновесие, его напарник вошел в комнату с мотком толстого пластикового хомута в руках.
— Руки за спину, — бросил он коротко.
— Нет, подождите, — я попыталась отступить, но первый мужчина грубо схватил меня за плечи и развернул спиной к нему.
Холодный пластик впился в запястья. Резкое болезненное затягивание, щелчок, и мои руки оказались скованы за спиной. Та же участь ждала и лодыжки, а потом и вовсе они приковали меня к трубе. Они не просто связали меня, а сделали это с таким усилием, что хомуты впивались в кожу, обещая оставить синяки и ссадины.
— Теперь точно никуда не денется, — усмехнулся один из них.
Они вышли, захлопнув за собой тяжелую дверь, и щелчок поворачивающегося ключа в замке прозвучал для меня приговором.
Я осталась одна в кромешной тьме, если не считать тонкую полоску лунного света, пробивавшуюся через разбитое окно под самым потолком. Я попыталась пошевелиться, но тугие связки не давали и сантиметра свободы, а холод бетона пронимал до костей через ткань джинсов.
Живой груз, эти слова отдавались эхом в голове. Дэмиан знал? Он планировал это? Это было его местью за мои попытки сопротивляться?
По ощущениям прошла целая вечность, когда где-то вдали скрипнула дверь и послышались шаги, не одного человека, а нескольких. Голоса становились все ближе, они шли ко мне.
Я беспомощно вжалась в стену, пытаясь стать меньше, невидимой. Связанные руки онемели, а врезавшийся в кожу пластик причинял ноющую боль. Горячие слезы снова потекли по моим щекам, но на этот раз это были не слезы страха или ярости, а слезы полного, абсолютного отчаяния и физического унижения. И в глубине этого отчаяния, как последняя искра, тлела одна единственная мысль, обращенная в пустоту, к человеку, который бросил меня на произвол судьбы.
— Дэмиан, что бы это ни было, я тебя ненавижу. Но, черт возьми, почему мне до сих пор так нужно, чтобы ты пришел?
Шаги остановились прямо за дверью, и лязг поворачивающегося ключа в замке прозвучал громче любого грома. Дверь с скрипом открылась, и в проеме возникли три силуэта, двое тех, что привезли меня, и третий новый. Он был одет в дорогой, но немаркий костюм, и его лицо было бесстрастной маской. Босс, только чего именно? Чем все-таки занимается Дэмиан, раз у него такие враги?
Он медленно прошелся по комнате, и его взгляд скользнул по моей связанной фигуре, прикованной к водопроводной трубе, с холодным, почти научным интересом.
— Так это и есть та самая Ракель, — его тихий и ровный голос от этого становился еще страшнее. — Та, ради которой Дэмиан Блэквуд пошел на столько рисков.
Он остановился прямо передо мной, заглядывая в лицо, а я пыталась отвести взгляд, но не могла.
— Где остальные склады Дэмиана? — спросил он просто, словно интересовался погодой.
Я сжала губы, пытаясь скрыть дрожь. Молчание было моим единственным оружием. Босс вздохнул, разочарованно покачав головой, и сделал легкий кивок одному из своих людей.
— Разбуди ее.
Удар пришелся в солнечное сплетение, и воздух с хрипом вырвался из легких. Я скрючилась, пытаясь вдохнуть, но второй удар, уже в ребра, заставил меня рухнуть на бок. Острая жгучая боль пронзила грудь и губы.