Второй телефон лежал на пассажирском сиденье, я ждал. Вся моя жизнь была построена на расчёте и терпении, но каждый удар сердца отдавался в висках огненным молотом.
Рауль. Я мысленно перебирал досье, безжалостный, методичный, не из тех, кто срывается в истерику. Такой будет работать долго и со вкусом, пока не добьётся своего или не сломает объект окончательно.
Я представил её с ним, скованную, испуганную, под его размеренными ударами, и чёрная ярость, которую я так тщательно запирал внутри, рванулась наружу, заставив с такой силой сжать руль, что кожа затрещала.
Именно в этот момент телефон завибрировал.
— Ангар 7.
Адреналин ударил в кровь, время спектакля закончилось. Я заглушил двигатель в сотне метров от цели, за грузовиком с истлевшей кабиной. Дальше пешком.
Ангар 7 был таким же заброшенным, как и остальные, но на его ржавых воротах висела новая, блестящая цепь. Я обошёл сооружение, отыскал лазейку, разорванный лист металлической обшивки в тыльной части, и запах керосина с пылью ударил в ноздри.
Внутри царила почти полная тьма, лишь скупой лунный свет пробивался сквозь разбитые стёкла крыши, выхватывая из мрака гигантские тени старых станков. И в самом центре, то, от чего моё сердце остановилось на мгновение.
Она.
Прикованная к металлической стойке, согнувшаяся в неестественной позе. Рядом с ней на боку стояла открытая бутылка с водой, и я с отчётливой ясностью понял, что это значит. Мой план, моя хитрость, всё это разбилось о жуткую реальность того, через что она прошла, пока я разыгрывал свой спектакль, но иначе я бы их не нашёл.
Я видел, как её плечи вздрагивают от беззвучных рыданий, и в этот миг я перестал быть стратегом. Во мне не осталось ничего, кроме первобытной, всепоглощающей потребности уничтожить.
Я сделал шаг из тени, под ногой хрустнуло. Она резко подняла голову, и её глаза, полные ужаса и безнадёжности, встретились с моими, в них не было облегчения, только шок и недоверие.
Я быстро подошёл к ней, пока она не успела среагировать, и закрыл её рот рукой, кожа губ под моей ладонью была холодной, потрескавшейся.
— Тише, котенок, — слетело с моих губ шепотом.
И тут же услышал голоса из дальнего угла ангара, где мерцал тусклый свет фонарика.
— К утру запоёт, я тебе говорю, а потом, как ни крути, уберём.
— Я не уверен, — второй голос. — Нужно было ждать указаний.
— Указания уже есть. Она расходный материал. Главное вывести Дэмиана на чистую воду, а мы его вывели, он на крючке. Её дело сделано.
Всё встало на свои места, они не просто прятались, они были уверены, что я приду за ней, как отчаянный дурак, и на этот раз приготовили тёплый приём.
Я медленно, бесшумно продвинулся вглубь ангара, прижимаясь к стене. Их было двое, я был всего один, но этого всегда было достаточно.
Они стояли спиной ко мне у старого верстака, распивая кофе из термоса, и старший жестикулировал, что-то доказывая.
Я не стал тратить время на слова, первый удар пришёлся рукоятью пистолета по затылку младшего, и он рухнул на цементный пол беззвучно, как мешок с костями. Рауль обернулся с опозданием на долю секунды, и его глаза расширились от непонимания, которое сменилось животным страхом, когда он потянулся за оружием за пояс.
Мой выстрел с глушителем прозвучал как сухой щелчок, пуля вошла ему точно в плечо, в ту руку, что тянулась к стволу, и он с криком рухнул на колени.
Я навис над ним, приставив ствол ко лбу.
— Где остальные? — мой голос был тихим и абсолютно ровным.
Ошарашенный, истекающий кровью, он лишь мотал головой. Я опустил ствол и выстрелил ему в колено, и его вопль разорвал тишину ангара.
— Где остальные? — повторил я.
И в этот момент сзади, от ворот, послышался рёв двигателей, свет фар через щели в воротах разрезал темноту, как лезвия.
Основная группа. Они всё-таки решили проверить свою приманку.
Время истекло. Свет фар, пробивавшийся сквозь щели ворот, поймал в свой луч её фигуру. она сидела, скрючившись, прикованная к стойке. Я успел заметить неестественную бледность её лица и то, как она инстинктивно прикрывает грудную клетку. Сломана? Мысль ударила, как нож под ребро, но анализировать было некогда.
Пули уже защёлкали по металлическим стенам, они стреляли вслепую, но этот барьер долго не продержится.
Я рванулся к ней. Она не кричала, не звала, просто смотрела на меня, и в её взгляде была не надежда, а вопрос: «И что теперь, гений?»
Взгляд выхватил стальные наручники, пристёгнутые к скобе на стойке. Ключей ни на Рауле, ни на втором я не нашёл, взламывать времени нет, стреляя рискую её покалечить.