— Изящное, — повторил он с тенью того самого азарта, что загорался в нём, когда он видел что-то интересное. — Например?
Я отложила распечатку с графиком денежных потоков и потянулась к другой папке, чувствуя, как неглубокое дыхание щемит в повреждённых рёбрах. Движение было рассчитанным, я не позволяла себе выдать ни единого признака слабости.
— Благотворительный аукцион в поддержку реставрации оперного театра через неделю. Его жена возглавляет попечительский совет. — Я открыла файл, показывая глянцевую брошюру. — Идеальный фон. Крупное пожертвование от анонимного дарителя через сложную цепочку фондов. Деньги формально уйдут на благотворительность, но подряд на реставрационные работы получит компания, контрольный пакет которой принадлежит офшору на Кайманах, который на самом деле контролирует его племянник. Деньги отмываются, остаются в семье, а он получает репутацию щедрого благодетеля.
В комнате повисла тишина. Он подошёл к столу, наклонился над разложенными бумагами, и его близость снова посылала по моей коже мурашки, заставляя снова возненавидеть себя за эту реакцию.
— И как мы это ломаем? — спросил он тихо, его палец лёг на логотип подрядной компании.
— Мы не ломаем цепочку, а подменяем в самом слабом звене. — Я взяла ручку и на чистом листе начала рисовать чёткую уверенную схему. — Племянник Лука Витали, двадцать четыре года, любит быстрые машины, кокаин и дешёвую славу. Он не осторожен, как дядя. Если он, например, попадёт в очень дорогую, очень публичную аварию накануне аукциона, будучи под кайфом, репутационный ущерб будет таким, что любое упоминание его компании в проекте станет ядом. Фонд откажется от подряда, цепочка разорвётся, а деньги, уже подготовленные для перевода, зависнут. И твой человек должен быть готов их перехватить так, чтобы это выглядело как техническая ошибка банка.
Я откинулась на спинку кресла, встречая его взгляд. В его синих ледяных глазах бушевала буря из восхищения и холодной ярости от того, что я вижу мир в тех же категориях, что и он, что я мыслю как враг, как он сам.
— Ты предлагаешь покалечить мальчишку, — констатировал он без эмоций.
— Я предлагаю создать ситуацию. — Я заставила себя представить лицо Луки Витали, которого никогда не видела, представила его в машине, в скрежете металла, в красных отблесках аварийных огней. И внутри не шевельнулось ничего, ни жалости, ни страха, только холодный чистый расчёт. Это открытие было страшнее любой боли. — Авария не должна быть смертельной, только дорогой, скандальной и неопровержимо связанной с его пороками. Ты ведь умеешь создавать ситуации, Дэмиан? — В моих словах прозвучала тонкая отравленная игла, намёк на то, как он создал ситуацию, которая привела меня в этот кабинет.
Его губы дрогнули, изогнувшись в улыбку, лишённую всякого тепла. Он обошёл стол и остановился прямо рядом со мной, его бедро почти касалось моего плеча.
— Жестоко и гениально. — Он склонился так, что его дыхание коснулось моего виска, и от него пахло кофе и дорогим виски. — Ты учишься слишком быстро, котёнок. Это пугает и сводит с ума.
Я не отпрянула, подняла голову и заставила себя смотреть прямо в эти бездонные глаза.
— Страх плохой советчик, а безумие это роскошь, которую мы не можем себе позволить, пока Марчелло дышит.
Он замер, изучая моё лицо, будто ища там ту девушку, которая кричала и плакала в заброшенном ангаре. Её не было. На её месте сидела та, что видела схемы и находила в них слабые места, та, что только что приговорила незнакомого человека к искалеченной жизни и не вздрогнула. Его рука поднялась, и он большим пальцем провёл по моей нижней губе, жест одновременно ласковый и невероятно властный.
— Порви цепочку. — Его голос был низким, обволакивающим. — Сделай это чисто, используй моих людей. Но помни, каждый твой шаг я буду наблюдать, каждое твоё решение будет меткой на твоей карте. И если ты споткнёшься, я буду там, чтобы поднять или добить, в зависимости от того, что окажется интереснее.
Он выпрямился, и внезапная потеря его близости оставила после себя странную пустоту.
— Я дам тебе прямую связь с Бланко. Он будет твоими руками и ногами.
— Бланко меня ненавидит, — констатировала я.
— Именно поэтому он идеален. Он будет перепроверять каждый твой шаг, искать в тебе слабину. Если ты сможешь пройти через его недоверие, ты сможешь пройти через что угодно.