Он вышел, оставив меня наедине с картами, схемами и тихим гулом собственных мыслей. Я провела ладонью по листу, где были нарисованы судьбы людей, которых я никогда не видела. Рука не дрожала, а в груди, поверх боли, разливалось странное грешное чувство, острый отрезвляющий кайф от власти, от того, что я, сломанная и прикованная к этому дому, могла двигать фигурами на доске, где ставкой была жизнь моего мучителя.
Я взяла специальный незаметный телефон, который он оставил на столе. На экране горел единственный контакт Бланко.
Мой первый звонок был коротким и лишённым всяких прикрас. Я отдала первые распоряжения по слежке за Лукой Витали. Голос в трубке был ледяным, полным нескрываемого презрения, но он подтвердил получение команды. Он ненавидел меня, но подчинялся приказу Дэмиана, пока что этого было достаточно.
Я положила трубку с всё ещё не дрожащими руками. В груди, там, где совсем недавно жила только боль, теперь поселилась звенящая пустота или свобода? Я пока не знала, как назвать это чувство, когда перестаёшь быть жертвой и становишься палачом по ту же сторону баррикад.
Повязка на лодыжке чесалась невыносимо. Шрам под ней заживал. Интересно, что останется на том месте, где когда-то была моя душа?
Глава 20
Ракель
Вечером, когда город загорелся миллионами огней, я получила первый отчёт. Лука Витали, как и предполагалось, проводил время в дорогом клубе. Фотографии, сделанные скрытой камерой, показывали его за столиком с бокалом шампанского и белым порошком на зеркале. Рядом с ним была девушка, дочь одного из городских судей. Идеально.
Я изучала снимки, строя в голове план, когда двери кабинета распахнулись с такой силой, что я почувствовала вибрацию в ногах. Вошел Андрес, а за ним куча охраны.
— Оставьте, все в порядке, — отдала приказ я.
Парень выглядел растерянным и неуместным в этом мрачном, роскошном интерьере. Его глаза, широкие от тревоги, мгновенно нашли меня.
— Ракель, боже, что с тобой? — Он сделал шаг вперёд, и его взгляд скользнул по моему бледному лицу, по аккуратной, но заметной повязке на шее, скрывавшей синяки. — Я… Кассандра говорила всякие гадости, но я не верил. Потом ты исчезла. Что происходит?
Паника, острая и леденящая, сжала мне горло. Он видел, он здесь и всё знает. Сердце заколотилось, угрожая сорвать неглубокий ритм моего дыхания. Это была катастрофа для него.
— Ты не должен был приходить, — мои слова прозвучали резче, чем я планировала. — Уходи, Андрес, сейчас же, и забудь, что видел меня.
— Я не могу просто уйти! — в его голосе прозвучала непривычная твердость. Он подошёл ближе, и я увидела в его глазах не просто любопытство, а решимость. Глупую, самоубийственную решимость. — Ты в беде, это видно. Этот человек, Дэмиан, он тебя держит против твоей воли? Я могу помочь, могу пойти в полицию.
— Нет! — Я вскочила, и чёрная пелена поплыла перед глазами от резкой боли в боку, но я схватилась за край стола, чтобы не упасть. — Ты ничего не понимаешь. Если ты произнесёшь его имя вслух, если сделаешь один неверный шаг, тебя не станет. Ты исчезнешь, и никто даже не вспомнит твоего лица. Ради всего святого, просто уходи и живи своей жизнью.
Но он не слушал. Он видел только жертву, нуждающуюся в спасении. Он протянул руку, чтобы коснуться моей, и в этот момент дверь кабинета снова открылась.
В проёме, заполняя его собой, стоял Дэмиан. Он не издал ни звука, но атмосфера в комнате изменилась мгновенно, словно давление перед ударом молнии. Его взгляд, холодный и безжалостный, как дуло пистолета, перешёл с моего испуганного лица на Андреса, на его протянутую руку, задержавшись на этом жесте с такой сосредоточенной яростью, что воздух, казалось, затрещал.
— Кажется, у нас гость, — произнёс Дэмиан тихим, бархатным голосом, от которого по спине пробежали ледяные мурашки. Он вошёл плавно и бесшумно, и его движение было настолько уверенным, что Андрес инстинктивно отступил на шаг. — И, судя по всему, очень личный гость. Не представишься?
Он подошёл ко мне, не глядя на парня, словно того и вовсе не существовало, и положил руку мне на плечо. Его пальцы впились в кожу сквозь тонкую ткань футболки, не больно, но с такой однозначной силой, что стало понятно, что это не жест поддержки, а метка. Я почувствовала, как всё внутри меня сжалось.
Андрес побледнел, но не отступил. Храбрый, самоубийственный глупец.
— Я друг Ракель.
— О, как мило. — Дэмиан наконец перевел взгляд на парня, и в его синих глазах вспыхнул холодный, опасный огонь. Он улыбнулся, и эта улыбка была хуже любой угрозы. — Но, боюсь, твой визит неуместен. Видишь ли, моя девушка неважно себя чувствует. Она восстанавливается после несчастного случая, и ей нужен покой.