В глазах Дэмиана загорелся холодный огонь.
— Значит, игра началась по-настоящему.
Он вскрыл конверт и пробежал глазами по листу с золотым обрезом.
— Он приглашает нас на ужин. Завтра в загородной резиденции. Формальный повод примирение. Полагаю, демонстрация силы и попытка понять, насколько глубоко мы уже залезли в его дела.
— Мы не поедем.
— Поедем. — Он поднял взгляд. — Ты думаешь, я упущу возможность посмотреть в глаза человеку, который пытал мою женщину, и есть его фуа-гра?
— Я не твоя женщина.
— О, прости. Человека, который спит в моей постели, работает за моим столом и носит мои метки. Поправка принята, ты мой самый ценный актив. Я хочу, чтобы Марчелло видел тебя вживую, чтобы понял, кого не смог сломать.
Я молчала, но в его словах была своя логика. Марчелло должен увидеть, что его методы не сработали, а сомнение для таких людей, это первый шаг к ошибке.
— Если я поеду, мне нужно оружие. Не то, которое отберут на входе.
Дэмиан наклонил голову.
— Просвети.
Я подошла к окну. Садовники в безупречной форме подстригали кусты, не подозревая, что в этом доме решаются вопросы жизни и смерти.
— Он будет смотреть на меня весь вечер, искать слабости, проверять, глубоко ли сидит страх. Это его оружие, видеть людей насквозь и давить на больное. — Я повернулась к Дэмиану. — Но если я не буду бояться, если я буду смотреть на него так, как смотрю на тебя, когда ты меня бесишь, с холодным, расчетливым презрением, он растеряется. Ему нужна жертва, а я приду тем, кто выжил и вернулся.
Дэмиан поднялся из-за стола и подошел ко мне. Его шаги были беззвучными, но я чувствовала их приближение каждой клеткой тела.
— Ты смотришь на меня с холодным презрением? — спросил он, останавливаясь в опасной близости. — Я должен быть оскорблен или польщен, что ты ставишь меня на одну ступень с Марчелло в своем личном рейтинге чудовищ?
— Ты выше, — ответила я, не отводя взгляда. — Он просто враг, а ты нечто большее, сложное и невыносимое. И от этого самое опасное.
Его рука легла мне на талию, туда, где под тканью футболки еще чувствовалась повязка. Прикосновение было легким, почти невесомым.
— Если ты будешь смотреть на Марчелло так, как смотришь на меня, когда я тебя бешу, — проговорил он тихо, — боюсь, он не поймет, что это презрение. Он решит, что ты его хочешь, а я не люблю, когда кто-то неправильно интерпретирует женские взгляды. Особенно если этот взгляд принадлежит моей женщине.
— Я же сказала, я не твоя...
Он не дал мне закончить. Его губы накрыли мои, и этот поцелуй не был похож на тот, в кабинете при Андресе. Там был спектакль, а здесь что-то другое. Он целовал так, словно пытался запомнить вкус, и я, проклиная себя за слабость, отвечала.
Когда он оторвался, я тяжело дышала.
— Не нужно слов, — сказал он тихо. — Просто знай, что бы ни случилось завтра, ты возвращаешься со мной живая. Это единственное, что имеет значение.
Я смотрела на него и понимала, что в этой фразе и обещание защиты, и угроза вечной зависимости, и признание того, что я стала для него чем-то большим, чем просто активом или слабостью. Чем-то, что он не готов потерять, даже ценой собственной игры.
— Ты становишься сентиментальным. Это плохо для репутации безжалостного монстра.
— Моя репутация переживет пару сентиментальных выходных. — Опасные огоньки в глазах снова зажглись. — А вот ты, уверена, что хочешь ехать? Я придумаю другой план.
— Марчелло не подождет. Он сделал первый ход, и если мы не ответим, он сочтет это слабостью. Мы едем.
Дэмиан смотрел долгую секунду, потом кивнул.
— Хорошо. Надень что-нибудь запоминающееся. Я хочу, чтобы он понял, ты не просто выжила, ты расцвела в моем доме. Это будет его самый страшный кошмар.
***
Я никогда не думала, что университетская парковка может выглядеть так чуждо. Прошло всего несколько недель, но казалось, что между той Ракель, что спешила на лекции, и этой, что выходила из черного внедорожника, пролегла целая жизнь.
Водитель открыл дверь. Я поймала свое отражение в стекле, джинсы, белая рубашка, волосы в небрежный хвост. Никакой роскоши, здесь я должна быть просто студенткой.
— Мисс Рамос. — Водитель протянул пакет. — Господин Блэквуд просил передать.
Внутри лежал телефон, точно такой же, как тот, что уже был в сумке, но без опознавательных знаков, и тонкая металлическая карточка с гравировкой. Экстренная связь. Я сжала карточку в ладони.
— Передай, что со мной все будет хорошо и что я вернусь к ужину.