Эмма принесла платье ближе к вечеру. Черное, длинное, с открытой спиной. Ткань струилась и весила не больше воздуха. Рядом лежал футляр с бриллиантами, холодными, как глаза Дэмиана.
— Он сказал, это обязательно, — Эмма кивнула на футляр. — И еще.
Она протянула бархатный мешочек. Внутри оказалась платиновая цепочка с кулоном, волчица с оскаленной пастью. На обороте одна буква «Д».
Я сжала кулон в ладони. Это была не просто метка, а предупреждение для тех, кто знает символы.
— Передайте, что я подумаю, — сказала я.
Эмма задержалась в дверях.
— Ракель, можно совет?
Я кивнула.
— Марчелло ненавидит, когда женщины отводят взгляд, для него это слабость. Смотрите прямо, даже если внутри все горит.
— Откуда вы знаете?
— Я работаю здесь десять лет.
Она вышла.
Ночь перед ужином я почти не спала. Лежала в темноте и прокручивала сценарии. Марчелло будет провоцировать, искать слабые места, давить на страх. Захочет увидеть, как я ломаюсь, я не должна была ему этого дать.
Я вспоминала каждую секунду в ангаре. Запах бензина и крови, холод металла на коже, и то, как внутри что-то переключилось.
Под утро я задремала. Снова снились схемы, но в центре стоял Марчелло с пустыми глазами. Я тянулась к нему, и пальцы проваливались в пустоту.
Утро встретило серым небом и сообщением от Бланко.
— Витали подписал соглашение. Теперь работает на нас, Марчелло пока ничего не знает.
Маленькая победа. Один-ноль.
— Держите на коротком поводке, если дернется, напомните про судейскую дочку.
Телефон завибрировал снова. Андрес. Я смотрела на экран и чувствовала тошноту. Он не понимал, что единственный способ выжить для него это забыть мое имя. Я удалила сообщение, не читая.
В семь вечера я стояла перед зеркалом. Черное платье облегало фигуру, открывая спину. Волосы уложены в сложную прическу, макияж скрывал следы бессонницы, на шее платиновая цепочка с волчицей. Я надела ее не потому, что хотела, а потому что это было правильно. Символ против символа.
Я смотрела на свое отражение и не узнавала себя. Та Ракель, что боялась экзаменов, исчезла, осталась оболочка с холодным огнем внутри. Интересно, что сказала бы мама?
Дэмиан ждал внизу. Черный костюм, белая рубашка без галстука, лицо спокойное и собранное. Когда я спустилась, он поднял голову, на мгновение в глазах мелькнуло что-то человеческое.
— Ты готова?
— Я готова. Поехали, покажем Марчелло, что его паяльная лампа была недостаточно горячей.
Я взяла сумочку и направилась к двери. Его рука легла на мое запястье.
— Подожди.
Я обернулась. Он стоял слишком близко. Взгляд скользнул по шее, ключицам, вырезу платья.
— Ты что-то забыл?
— Да, кое-что важное.
Он шагнул вперед, и его губы прижались к моей шее. Тепло дыхания, легкое давление зубов, а потом резкий укус. По телу пробежала дрожь, боль пополам с тем запретным, что я ненавидела в себе. Я замерла, вцепившись в его плечи. Не знала, оттолкнуть или притянуть.
Он отстранился и я поднесла руку к шее. Под пальцами наливалось жаром, метка, которую не спрятать.
— Что ты делаешь?
— Страховку. — В голосе удовлетворение хищника. — Марчелло должен видеть, что ты занята, что ты моя, это собьет его с толку.
— Ты мог предупредить.
— И испортить сюрприз? — Он усмехнулся. — Не волнуйся, к утру пройдет, а если нет у тебя будет отличное напоминание о том, кто тебя сегодня вечером привезет домой.
Я смотрела на него и понимала, что это не просто жест собственника. Это было послание Марчелло, написанное на моей коже языком, который тот поймет без перевода. «Она моя, трогать нельзя, даже смотреть слишком долго рискованно.
— Ты невыносим, — сказала я закатив глаза, но в моем голосе не было настоящей злости. Была усталость, принятие и та самая проклятая близость, которую он умудрился создать между нами.
— Знаю, — ответил он, открывая передо мной дверь. — Но ты же не хочешь скучного вечера, правда?
Я вышла первой, чувствуя, как пульсирует метка на шее, как горит кожа под пальцами, которые я так и не убрала. В машине я поймала свое отражение в темном стекле, засос был ярким, вызывающим, невозможным для сокрытия. И почему-то, глядя на него, я не чувствовала унижения, которое должна была чувствовать. Только странное, пугающее спокойствие, потому что теперь каждый, кто увидит эту метку, будет знать, что я не одна.
Дэмиан сел за руль, и наши взгляды встретились в зеркале заднего вида.
— Красиво смотрится, — заметил он с ленивой усмешкой. — Очень тебе идет.