— Заткнись и веди машину, — ответила я, отворачиваясь к окну.
Но уголки губ предательски дрогнули в улыбке, которую я не смогла сдержать.
Дорога до загородной резиденции Марчелло заняла около часа. За окном машины проплывали сначала городские кварталы, потом спальные районы с аккуратными домиками и пальмами вдоль дорог, а затем начались холмы, поросшие густым кустарником и вековыми оливковыми рощами. Сицилия открывалась с самой своей древней, неторопливой стороны, той, где время течет иначе, где камни помнят еще финикийцев и греков, где каждый клочок земли полит кровью и потом множества поколений.
Я смотрела на этот пейзаж и думала о том, что Марчелло выбрал место для своей резиденции не случайно. Здесь, среди этих холмов, чувствовалась власть, не та, что дается деньгами или положением, а та, что передается с кровью, впитывается с молоком матери, становится частью ДНК. Родовая власть, та самая, что была и у Дэмиана, как бы я ни пыталась об этом забыть.
— Не молчи, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Я знаю этот взгляд. Ты прокручиваешь в голове сценарии, ищешь слабые места, просчитываешь варианты отступления.
— А ты следишь за моим взглядом, — парировала я, не оборачиваясь. — Тоже стратегия?
— Привычка. — Он усмехнулся. — Когда имеешь дело с опасным противником, важно замечать детали.
— Я теперь противник?
— Ты самое непредсказуемое в моей жизни, котёнок, это опаснее любого врага.
Я повернулась к нему, встречая этот его вечный, изучающий взгляд. В полумраке салона его глаза казались почти черными, но я знала, что там, в глубине, горит тот самый ледяной огонь, который и делал его тем, кем он был.
— Ты боишься, что я предам тебя сегодня? — спросила я прямо.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты умна, а умный человек никогда не предаст того, кто держит его брата в безопасности и только что спас от паяльной лампы. — Он произнес это без тени насмешки, просто констатируя факт. — Предательство должно быть выгодным, а у тебя нет более выгодного предложения, чем мое.
Я промолчала, потому что он был прав. И от этой правды хотелось если не закричать, то хотя бы ударить его, чтобы стереть с лица это выражение абсолютной, непоколебимой уверенности.
— Но я рад, что ты не пытаешься меня переубедить, — добавил он после паузы. — Значит, действительно учишься.
— Учусь выживать, — поправила я. — Это разные вещи.
— В нашем мире одинаковые.
Резиденция Марчелло появилась из-за поворота неожиданно, сначала массивные кованые ворота с уже знакомым гербом, потом длинная подъездная аллея, обсаженная кипарисами, и наконец само здание. Старая вилла в классическом сицилийском стиле, охристый камень, терракотовая черепица, увитые плющом стены и арочные окна, за которыми угадывался теплый свет.
— Красиво, — вырвалось у меня.
— Еще бы. Одна из старейших усадеб, перешла к Марчелло по наследству от жены. Говорят, он убил ее брата, чтобы получить землю.
— Ты пугаешь меня или готовишь?
— Готовлю. Чтобы ты знала, за этим фасадом человек, для которого убийство родственника не помеха.
Машина остановилась, нас ждали двое мужчин в строгих костюмах и сам хозяин.
Марчелло был высокий, худощавый, с сединой на висках и глазами, которые видели все. Серый костюм, трость с золотым набалдашником.
Дэмиан вышел первым, обошел машину, открыл мою дверь. Жест галантный, но я чувствовала подтекст «Смотри, Марчелло, я не просто приехал, я привез ее и она выходит из моей машины, подает мне руку, смотрит на меня так, как смотрят на того, кому принадлежат.».
Я взяла его руку, выходя из машины, и в этот момент я увидела, как взгляд Марчелло скользнул по мне, задержался на ключицах, на вырезе платья и на засосе, который Дэмиан оставил меньше часа назад.
На долю секунды в его глазах мелькнуло удивление или раздражение, но маска тут же вернулась на место.
— Дэмиан, — произнес он, и его голос оказался неожиданно мягким, почти отеческим. — Рад, что ты принял приглашение. И, — он перевел взгляд на меня, — привез такую очаровательную спутницу. Ракель, верно? Я много о вас слышал.
— Надеюсь, только хорошее, — ответила я с улыбкой, которая не касалась глаз.
— О, разное, — Марчелло усмехнулся, и в этой усмешке мне почудилась угроза. — Прошу в дом, ужин почти готов.
Мы пошли за ним по широкой мраморной лестнице, и я чувствовала, как его взгляд то и дело возвращается ко мне, к моей шее, к метке, которую Дэмиан оставил так намеренно, так вызывающе.