— Красиво здесь, — сказала я, когда Марчелло остановился рядом.
— Да. Знаешь, в детстве я думал, что этот сад принадлежит мне навсегда, что я буду стареть здесь, смотреть, как растут деревья, которые посадил мой дед. — Он помолчал. — А теперь я понимаю, что мы ничем не владеем, только арендуем на время.
Я смотрела на него и видела не врага, а старого, уставшего, загнанного в угол собственной гордостью и амбициями человека.
— Зачем вы пригласили нас? — спросила я прямо.
Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло удивление, видимо, не ожидал такой прямоты.
— Хотел посмотреть на тебя, — ответил он просто. — На девушку, из-за которой Дэмиан Блэквуд, расчетливый и холодный стратег, потерял голову настолько, что пошел спасать тебя в одиночку, рискуя всем.
— И что вы увидели?
— Я увидел, — он сделал паузу, — что он не ошибся, ты действительно стоишь того, чтобы рисковать.
Он развернулся и пошел обратно к дому, оставив меня на террасе одну с этими словами, которые эхом отдавались в голове.
***
В машине, когда мы выехали за ворота резиденции, Дэмиан повернулся ко мне.
— Ну?
— Он боится, — сказала я. — Не тебя, нет. Он боится потерять то, что строил всю жизнь и он ищет способ сохранить лицо, уйти с достоинством, но не знает как.
Дэмиан усмехнулся.
— Ты за один вечер поняла то, на что у моих аналитиков ушли бы недели.
— Я не аналитик. Я девушка, которая смотрела в глаза своему палачу и видела там не монстра, а старика, который боится умереть в одиночестве.
Дэмиан молчал долгую минуту, а потом его рука легла на мою, сжимая пальцы.
— Ты удивительная, — сказал он тихо, и в его голосе не было привычной насмешки. — Знаешь это?
— Знаю, — ответила я, отворачиваясь к окну. — Но спасибо, что напомнил.
Машина летела по ночной трассе, и я смотрела на огни города вдалеке, чувствуя, как метка на шее пульсирует в такт сердцу, и думая о том, что война только начинается, но сегодня мы выиграли маленькую битву. И это было только начало.
Мы вошли в пентхаус, и автоматический свет зажегся, отражаясь в панорамных окнах, за которыми спал ночной город. Тишина после гула мотора, после напряженного ужина, после взглядов Марчелло давила на уши, делая каждый звук неестественно громким.
Дэмиан остановился в центре гостиной, не включая основной свет. Он смотрел на меня, и в этом взгляде не было ни торжества, ни оценки, только темная, концентрированная энергия, от которой у меня перехватило дыхание.
— Ты была великолепна, — сказал он тихо.
— Я знаю, — ответила я, и это не было кокетством, просто правда.
Он усмехнулся коротко, беззвучно усмехнулся и сделал шаг ко мне, потом еще один. Я не отступала, хотя каждая клетка тела кричала то ли беги, то ли ближе.
Его рука легла мне на талию осторожно, бережно, совсем не так, как он делал обычно. Пальцы коснулись повязки под платьем, и я вздрогнула не от боли, а от неожиданной нежности этого жеста.
— Болит? — спросил он.
— Немного.
— Врешь, — брюнет прищурил взгляд.
— Все время, — признала я. — Это единственное, что я здесь делаю хорошо.
Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своих губах. Запах вина, дорогого парфюма и чего-то еще, неуловимого, что принадлежало только ему. Я закрыла глаза, ожидая поцелуя, того привычного, жадного, собственнического захвата, к которому уже начала привыкать, но вместо этого его губы коснулись моего лба.
Я открыла глаза и встретила его взгляд, такой странный и непривычный, что у меня сжалось сердце.
— Ты не представляешь, как я хочу тебя сейчас, — выдохнул он. — Прямо здесь, у этого окна, чтобы весь город видел, чья ты.
— Так в чем дело? — мой голос прозвучал хрипло, и я ненавидела себя за эту хрипотцу, за то, как мое тело отзывалось на каждое его слово.
— В этом. — Он осторожно коснулся повязки под платьем. — Я не буду делать тебе больно, Ракель.
— С каких пор тебя волнует моя боль?
Он задержал на мне тяжелый, пронзительный взгляд, такой, от которого хотелось провалиться сквозь землю или, наоборот, прижаться к нему и не отпускать.
— С тех пор, как понял, что без тебя ее становится слишком много у меня самого.
Он отстранился, и прохладный воздух комнаты хлынул между нами. Дэмиан снял пиджак, небрежно бросил на диван и направился к бару.
— Выпьешь?
— Да.
Он налил виски в два тяжелых стакана, протянул один мне. Наши пальцы соприкоснулись, и по коже пробежала дрожь.
— За сегодняшнюю победу, — сказал он, поднимая стакан.
— За завтрашнюю, — ответила я.
Мы пили молча, глядя на город внизу. Я чувствовала его присутствие каждой клеткой, чувствовала, как его взгляд скользит по моему профилю, задерживается на шее, на метке, которая уже начала темнеть.