— Дэмиан уехал по делам, — сообщила она, расставляя тарелки. — Водитель будет ждать вас в обычное время.
— Спасибо, Эмма.
Она задержалась в дверях, бросив на меня еще один взгляд, на этот раз теплее.
— Ничего страшного, мисс Рамос. Бывает и хуже.
Я не нашла что ответить.
***
В машине я всю дорогу крутила в руках телефон, перечитывая сообщения от Андреса.
— Ракель, ты сегодня была в универе? Я тебя не видел. Потом, уже ночью
— Если что-то случилось, ты можешь мне сказать, я умею молчать. — Написал он ночью.
— Ладно, прости за беспокойство. Просто хотел убедиться, что ты жива. — И под утро последнее.
Я удалила все три, даже не ответив. Это была единственная защита, которую я могла ему дать.
Водитель высадил меня у главного входа, и я вышла из машины, стараясь держаться прямо и не прикрывать шею рукой, получалось плохо. Я чувствовала себя голой, выставленной на всеобщее обозрение, и каждый встречный взгляд казался мне прикованным к этому проклятому пятну на коже.
В холле было многолюдно. Студенты сновали туда-сюда с чашками кофе, кто-то громко смеялся, кто-то лихорадочно листал конспекты перед парой. Я скользнула вдоль стены, надеясь незаметно проскочить в аудиторию, но судьба имела другие планы.
— Ой, Ракель! — голос Амелии врезался в гул голосов. — Подожди!
Я замерла, мысленно готовясь к неизбежному. Девушка подлетела ко мне, сияя своей обычной искренней улыбкой, и тут же застыла, глядя на мою шею.
— Ох, — выдохнула она, и ее глаза округлились. — Это…
— Комары, — сказала я с максимально серьезным лицом. — В этом году просто звери. Я уже хотела писать жалобу в мэрию.
Амелия моргнула, потом еще раз, а потом громко расхохоталась.
— Комары, — повторила она, вытирая слезы. — Самые опасные комары в Палермо.
— Агрессивные, — подтвердила я. — Прямо с утра набрасываются.
— Слушай, а может, это не комары? — Амелия прищурилась. — Может, у тебя появился личный источник этих укусов?
— Амелия!
— Что? Я просто спросила! — Она захихикала. — Ладно, молчу.
Она взяла меня под руку, и мы пошли в аудиторию. Впервые за долгое время мне было легко, как раньше, до всего этого кошмара.
Впрочем, легкое настроение испарилось, едва мы вошли. Кассандра стояла в дверях, прислонившись к косяку, с видом хозяйки положения, а компанию ей составляли две ее неизменные спутницы.
— Ракель, — пропела Кассандра, когда я попыталась проскользнуть мимо. — Прямо сияешь вся. Хорошо, видно, ночь прошла?
Я остановилась, медленно повернулась к ней и встретила ее взгляд в упор. Руки чесались вцепиться в эти идеально уложенные волосы, но я напомнила себе, что я не та Ракель, которая была раньше. Я та, что смотрела в глаза Марчелло и не моргнула.
— Прекрасно прошла ночь, Кассандра, спасибо, что интересуешься. — Голос ровный, спокойный. — А у тебя?
Она не ожидала такого ответа, и на долю секунды в ее глазах мелькнула растерянность, но она быстро справилась.
— О, я-то как обычно. В отличие от некоторых, я предпочитаю проводить время в местах, где не нужно потом прикрывать шею.
— Кассандра, ну зачем ты так? Девушка просто хорошо провела время, не ее вина, что ее парень любит оставлять автографы. — Розоволосая фыркнула и громко, так, чтобы слышали все.
— Да, Кассандра, может, тебе тоже стоит найти кого-то, кто оставит след? А то скучно же одной. — Подхватила рыжая.
Кассандра дернулась, видимо она не ожидала, что ее же подружки начнут подкалывать. Я чувствовала, как за спиной замерла Амелия, как вокруг начинает собираться небольшая толпа зевак.
— А я предпочитаю проводить время там, где мне хорошо, — ответила я, не повышая голоса, но вкладывая в каждое слово ледяную уверенность, которой. — И знаешь что, Кассандра? Мне очень хорошо.
Ее подружки перестали хихикать, в толпе кто-то присвистнул.
— Ты… — начала она.
— Я зайду, да, спасибо. — Я улыбнулась ей. — Приятного дня.
Я вошла в аудиторию, оставляя ее стоять в дверях с открытым ртом. Амелия семенила за мной, и я слышала, как она пытается сдержать смех.
— Ракель, — прошептала она, когда мы уселись на задний ряд, — ты была великолепна. Она аж побледнела.
— Она только начала, — ответила я, раскрывая тетрадь. — Это была разминка.
Лекция тянулась бесконечно долго. Профессор бубнил что-то о спросе и предложении, но слова проходили мимо. Я смотрела в окно и думала о Дэмиане. О том, как его пальцы касались моего лба, а не губ, о том, что он сказал про боль, о том, что человек, который держит моего брата, вдруг стал единственным, рядом с кем я не просыпалась по ночам. Это не имело смысла, но в этом мире уже ничего не имело смысла.