После пары я выскользнула в коридор первой, надеясь добраться до выхода без новых встреч, но мне снова не повезло. Андрес ждал меня у лестницы, прислонившись к перилам, и когда увидел меня, шагнул вперед, преграждая путь. Вид у него был решительный, но в глазах читалась тревога.
— Ракель, — сказал он. — На пару слов.
Я вздохнула, понимая, что не отверчусь.
— Слушаю.
— Я просто хочу понять, — он говорил тихо, но настойчиво. — Ты исчезаешь, потом появляешься с этим, — он кивнул на мою шею, и я заставила себя стоять спокойно. — С тобой все в порядке? Ты в безопасности?
— Со мной все хорошо, Андрес.
— А это? — он снова посмотрел на шею. — Это тоже хорошо?
— Это не твое дело, — ответила я мягко, но твердо.
Он помолчал, глядя на меня так, будто пытался разглядеть что-то за моими словами.
— Ты мне нравишься, — сказал он. — С первого дня, как ты появилась. И я понимаю, что у тебя своя жизнь, свои секреты, но если тебе когда-нибудь понадобится помощь, если захочешь уйти, сбежать, спрятаться, я помогу. Просто знай это.
Я смотрела на него и чувствовала, как в груди разливается тепло, смешанное с горечью. Такой искренний, такой открытый, такой чужой моему миру.
— Спасибо, Андрес. Правда, спасибо, но я не та, за кого ты меня принимаешь.
— Я вижу, — ответил он без осуждения. — И все равно я рядом.
Он уже сделал шаг, но остановился.
— Я видел тебя сегодня утром, — сказал он, не оборачиваясь. — Когда ты выходила из машины. Черный Mercedes, да? Красивая машина.
Я молчала.
— Он тебя ждет?
— Да.
— Тогда иди. — Он кивнул сам себе. — Не заставляй его ждать.
Он развернулся и ушел, не оглядываясь.
На парковке меня ждал Дэмиан. Он стоял, опираясь на капот своего Porsche, с телефоном в руках, и когда увидел меня, нахмурился.
— Что случилось?
— Ничего, — ответила я. — Просто день выдался.
Он не поверил, но не стал давить, просто открыл передо мной дверь и, когда я села, наклонился, заглядывая в лицо.
— Котенок, если кто-то из этих твоих университетских…
— Никто, — перебила я. — Просто один хороший мальчик сказал, что если я захочу сбежать, он поможет.
Дэмиан замер. На долю секунды в его глазах мелькнула злость, но тут же исчезла.
— И что ты ему ответила?
— Что я не собираюсь никуда бежать.
— И он поверил?
— Не знаю. Наверное, нет.
Дэмиан усмехнулся без веселья.
— Значит, будет писать снова. Такие не сдаются.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я сам такой. — Он повернулся ко мне. — Только я бы не предлагал тебе сбежать, я бы предложил остаться.
Я смотрела на него долгую секунду, а потом отвернулась к окну.
— Поехали уже.
Уголки его губ дрогнули, и он захлопнул дверь.
Дома меня ждал сюрприз. В моей комнате, на столике у окна, стоял ноутбук Дэмиана, стопка распечаток и две чашки с уже остывшим кофе. Он работал здесь, пока меня не было.
— Витали назначил встречу на завтра, — сказал Дэмиан, входя следом. — Хочет личных гарантий, боится, что мы его сдадим.
— Он прав, что боится, — ответила я, разбирая бумаги. — Такие, как он, всегда боятся. Это их единственный защитный механизм.
— И что ты предлагаешь?
— Встретиться лично, но не с ним одним. — Я нашла нужный файл и развернула планшет. — Пусть приведет своего друга, Карло. Они вместе начинали, вместе воровали, вместе сидели. Если Витали приведет Карло, значит, доверяет нам настолько, что готов раскрыть все связи.
— А если не приведет?
— Тогда мы знаем, что он играет в свою игру, и можем дать Марчелло наводку на судейскую дочку.
Дэмиан смотрел на меня, и в его глазах разгорался тот самый огонь.
— А если он приведет Карло, но он окажется человеком Марчелло?
— Тогда мы предложим Карло больше.
— Ты думаешь как стратег.
— Я учусь у лучшего.
— Лесть? — Он коротко улыбнулся.
— Анализ.
Он усмехнулся и сел напротив, разворачивая перед собой бумаги. Мы работали до глубокой ночи, планировали, обсуждали, спорили, находили компромиссы. Где-то в процессе Эмма принесла ужин, который остыл, так и нетронутый, где-то Дэмиан сходил за новой порцией кофе, где-то наши пальцы случайно соприкоснулись над одной из карт. Я задержала дыхание, но он ничего не сказал, просто продолжил работу, будто не заметил, хотя я знала, что заметил, потому что краем глаза видела, как дрогнули его губы.
Когда часы показали два ночи, я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как слипаются глаза.
— Все, — сказала я. — Я больше не могу. Если завтра я перепутаю Витали с Марчелло и предложу первому сделку, а второго пристрелю, это будет на твоей совести.