На первый взгляд, комната кажется нетронутой. Задернутые шторы, привычно расставленная мебель. Однако интуиция подсказывает, что что-то не так. Стул у рабочего стола слегка отодвинут, словно кто-то только что встал с него. На столешнице, рядом с моим ноутбуком, лежат раскрытые рабочие заметки. Делая шаг вперед, я замечаю на краю стола тонкую полоску черного материала, похожую на фрагмент шарфа или перчатки. Этот предмет определенно принадлежит не мне.
Дрожащими пальцами я осторожно поднимаю находку. Это не шелк, а какой-то блестящий синтетический материал, напоминающий ткань костюма. Он скользкий и прохладный на ощупь и оставляет на кончиках пальцев легкий древесный аромат.
Внимательно осматривая комнату, мой взгляд останавливается на плотных шторах. Отодвинув их, я вижу, как за окном наступает рассвет. На подоконнике обнаруживаю четкий отпечаток грязной подошвы с характерным рисунком.
Внезапное осознание пронзает меня, вызывая холодок, пробегающий по спине. Кто-то был здесь. Не просто кто-то, а это был он. Он проник в мою комнату, изучил мой дом, оставил свои метки, и теперь он точно знает, где меня найти.
Комната, еще минуту назад такая знакомая и уютная, теперь кажется зловещей ловушкой, местом, где побывал убийца. Осознание, что я не одна, что он где-то рядом, заставляет меня отступить к двери, будто это меня спасет.
Слышу, как Мэтью прощается, и входная дверь захлопывается с характерным щелчком. Решаю смыть с себя следы этой ночи. Платье, пропитанное потом, словно вторая кожа, с трудом поддается. Наконец, встаю под горячие струи душа. Ванная мгновенно наполняется густым паром и ароматом геля. Напряженные мышцы постепенно расслабляются, а тревожные мысли растворяются в теплой дымке.
Выхожу из душа, обернувшись полотенцем. Комната тонет в полумраке, лишь тонкая полоска света просачивается сквозь окно.
На кровати, словно задумчивый хищник, сидит парень. Я сразу понимаю, кто это, от чего ноги подкашиваются, но я удерживаю равновесие. Его силуэт в тусклом освещении кажется еще более зловещим, чем прежде. Он сидит, чуть склонив голову, пронзая меня взглядом. Темная рубашка, застегнутая до самого верха, придает ему вид человека, готового к чему-то важному. Скрещенные на груди руки и широко расставленные ноги демонстрируют его доминирование.
Я застываю, пытаясь разобраться в водовороте эмоций. Страх, удивление, даже нечто похожее на горькое смирение перед неизбежным. Даже после моего появления его лицо остается непроницаемым, как высеченная из камня маска. Напряжение сгущается в воздухе, плотное и осязаемое, словно густой туман.
— Ну привет, котенок, — произносит он, поднимаясь и направляясь ко мне.
Я стою, прижавшись спиной к стене, и не могу пошевелиться. Страх сковал все тело, и я не могу ни закричать, ни убежать, просто наблюдаю за его приближением. Ноги, словно приросли к полу. Мое тело просто не слушалось меня. Только слезы катились по щекам, а из груди рвался сдавленный крик.
— А знаешь, почему котенок? — тихо смеясь, говорит парень и укорачивает дистанцию между нами.
Я не могу и слова из себя выдавить, в горле стоит ком из страха и гнева.
— Неразговорчивая ты. При первой же малейшей угрозе ты убежала, как беззащитный кот, — его голубые глаза бегают по моему телу и лицу.
В моменте меня накрывает волна агрессии от собственной беспомощности, и я бросаюсь на него. Начинаю его царапать длинными ногтями, кусать за плечи, но он просто стоит неподвижно, будто совсем не чувствует боли. Спустя минуту ему это надоедает, и одним резким движением я оказываюсь на кровати, прижатая его коленом поверх моей спины.
— Что тебе надо от меня? — я срываюсь на крик и пытаюсь вырваться из его хватки.
— Запишу этот день в календарь, ты впервые со мной заговорила, — не отвечая на мой вопрос, он переворачивает меня на спину, обхватывая мои запястья всего одной своей рукой, и смотрит на меня.
В его взгляде нет даже намека на эмоции, лишь один холод, словно они сделаны изо льда. Но он меняется, когда наши глаза встречаются, мелькнуло что-то знакомое. Словно я уже видела эту боль где-то давно, но не могла вспомнить, где именно.
Дэмиан
Прядь светлых волос, небрежно выбившаяся из пучка, который был предназначен для душа. Знакомый изгиб губ, который появился, когда она заговорила со мной, все это было таким родным, до боли. И вместе с этим таким чужим. Мое сердце пропустило удар, а в груди вспыхнул обжигающий жар.