Дверь, которая и так висела на одной петле, распахнулась, и в комнату ворвались люди Дэмиана. Бланко вошел последним, окинул взглядом сцену и остановился рядом со мной.
— Проблемы? — спросил он ровно, глядя на главного.
Тот процедил сквозь зубы что-то неразборчивое, махнул своим и вышел, даже не оглянувшись. Витали сполз по стене, хватая ртом воздух, а я повернулась к Бланко.
— Я же просила не вмешиваться.
— А я просил быть осторожной, — парировал он. — Мы в расчете.
Я хотела возразить, но в этот момент зазвонил телефон. Дэмиан.
— Ты жива? — без приветствия.
— Жива, Бланко вовремя подоспел.
— Я знаю. — Пауза. — Возвращайся домой сейчас же.
— Витали...
— Бланко займется. Ты мне нужна здесь.
В его голосе было столько напряжения, что спорить расхотелось.
— Еду.
В машине я пыталась привести мысли в порядок, но они разбегались, как тараканы. Марчелло вышел на след, это плохо, очень плохо, если он действительно что-то заподозрил, наша игра может закончиться быстрее, чем мы планировали.
Дома меня встретил Дэмиан. Он стоял в холле, скрестив руки на груди, и вид у него был, будто он сейчас разорвет меня на клочья.
— Ты идиотка, — сказал он без предисловий.
— Спасибо за поддержку.
— Я серьезно, Ракель. Ты поехала одна к Витали, зная, что за ним могут следить. Ты встала перед тремя головорезами без оружия и начала им угрожать. — Он подошел ближе, и в его глазах горела ярость. — Ты понимаешь, что могло случиться?
— Понимаю. — Я встретила его взгляд. — Но если бы я не поехала, Витали бы сломался, а если бы он сломался, мы бы проиграли. Это был мой план, Дэмиан, моя ответственность.
— Твоя жизнь тоже моя ответственность.
Мы стояли друг напротив друга, и воздух между нами звенел от напряжения.
— Я не стеклянная, — сказала я тихо. — И я не твоя собственность. Я твой партнер или ты забыл?
Он смотрел на меня долго, и в его глазах ярость постепенно сменялась на спокойствие.
— Не забыл, — ответил он наконец. — Но если ты еще раз сделаешь что-то подобное без меня, я привяжу тебя к кровати.
— Звучит как угроза.
— Это обещание.
Я не выдержала и усмехнулась, он тоже. Напряжение спало, но между нами осталось понимание того, что мы действительно стали командой. Даже если он до сих пор не привык к этому.
***
На следующее утро я проснулась с мыслью о Кассандре. Сообщение, жалоба в деканат, все это никуда не делось. И если Витали я вчера прикрыла, то с университетом придется разбираться самой.
Дэмиан уже уехал по делам, оставив записку на столе: «Не смей больше рисковать. Д.» Я улыбнулась и убрала записку в ящик.
В университет я приехала к первой паре. В холле было людно, но стоило мне войти, как разговоры стихли, на меня смотрели все, я чувствовала взгляды кожей.
Амелия подлетела ко мне с круглыми глазами.
— Ракель, ты видела? Там в деканате объявление висит, жалоба на тебя с подписями.
— Где? — Я замерла.
— На доске объявлений. Все уже видели.
Я пошла к деканату, чувствуя спиной взгляды. На доске действительно висел лист, официальный бланк, печать, и внизу несколько подписей. «О неправомерном использовании личных связей для получения академических преимуществ».
Я выдохнула, Кассандра сделала это официально, публично, при всех.
— Ракель! — Голос позади заставил обернуться.
Кассандра стояла в компании своих подружек, и на ее лице сияла довольная улыбка.
— Что, не ожидала? — спросила она, подходя ближе. — Думала, я просто болтаю?
Я посмотрела на нее, потом на лист с жалобой, потом на толпу студентов, которые наблюдали за этим спектаклем.
— Знаешь, Кассандра, — сказала я спокойно, — ты сделала мне одолжение.
Она моргнула.
— Что?
— Теперь у меня есть возможность доказать, что я умнее тебя при всех.
Я развернулась и пошла к деканату. Внутри все кипело, но я заставляла себя дышать ровно. Сейчас главное не показать слабость.
Декан Кортес встретил меня усталым взглядом.
— Ракель, я уже знаю. Ситуация неприятная.
— Я хочу пройти проверку, — сказала я. — Прямо сейчас. Пусть назначат комиссию, пусть задают любые вопросы по программе, я докажу, что учусь честно.
Он посмотрел на меня с удивлением.
— Вы уверены? Это может быть сложно.
— Уверена.
Он кивнул и снял трубку, а я стояла и думала о том, что мне придется отвечать на вопросы комиссии и если я провалюсь, Кассандра выиграет, но если я сдамся, проиграю себе.
Все собрались через час. Профессор Кортес, еще двое преподавателей с моего потока и женщина из ректората с лицом, выражавшим глубочайшее неодобрение всем происходящим. Я сидела напротив них за длинным столом в пустой аудитории и чувствовала себя подсудимой на суде, где приговор уже вынесен заранее.