Я погрузилась в чтение, делая пометки на полях, пытаясь вникнуть в то, что профессора объясняли несколько месяцев, а мне предстояло освоить за считанные дни. В какой-то момент я отвлеклась на чашку, обнаружила, что кофе закончился, и машинально потянулась за добавкой, даже не глядя.
— Держи.
Я вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Дэмиан стоял рядом, протягивая мне кружку, и вид у него был такой, будто он уже давно здесь стоит и наблюдает за мной.
— Ты чего подкрадываешься? — спросила я, принимая кофе.
— Я не подкрадываюсь. Я уже дважды проходил мимо, ты даже головы не подняла. — Он опустился на стул напротив и кивнул на разложенные бумаги. — Это всё к экзаменам?
— Всё это и ещё вот это. — Я показала на стопку конспектов. — Финансовый анализ, потом корпоративные финансы, потом ещё бизнес-планирование. Преподаватели обещали, что лёгкой жизни не будет.
— Бизнес-планирование, — повторил он с лёгкой усмешкой. — Скучаю по временам, когда это было в университете.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Ты учился в университете?
— А ты думала, я сразу родился с пистолетом в руке? — Он поднял бровь. — У меня даже диплом есть.
— И кем ты собирался стать?
— Экономистом, — ответил он просто. — Пока папа не решил, что семейный бизнес важнее.
— Семейный бизнес, — повторила я, и в моём голосе прозвучала та самая интонация, которая означала, что я имею в виду совсем не то, что говорю вслух.
— Да, — спокойно ответил он.
Я отпила кофе и вернулась к конспектам, но чувствовала на себе его взгляд.
— Что? — спросила я, не поднимая головы.
— Ничего. Смотрю, как ты мучаешься.
— Я не мучаюсь, я учусь.
— Выглядит одинаково.
Я закатила глаза и уткнулась в учебник, всем видом показывая, что разговор окончен. Дэмиан усмехнулся, поднялся и вышел из кухни, оставляя меня наедине с отчётами о движении денежных средств.
Часа через полтора я поняла, что застряла на одном особо противном параграфе про расчёт коэффициентов рентабельности. Читала одно и то же в пятый раз, но цифры отказывались складываться в логичную картину, и от этого хотелось то ли закричать, то ли залезть под стол и не вылезать до конца экзаменов.
— Ты чего пыхтишь, как паровоз?
Я подскочила на месте. Дэмиан снова стоял рядом, и в руках у него был поднос с сэндвичами и фруктами.
— Я не пыхчу, пытаюсь понять, как эта хрень работает, но она не работает, потому что я тупая.
— Ты не тупая. — Он поставил поднос на стол и сел напротив. — Просто устала. Поешь, потом продолжишь.
Я хотела возразить, но живот предательски заурчал, и я поняла, что не ела с самого утра. Взяла сэндвич, откусила и чуть не застонала от удовольствия. Эмма замечательно готовила.
— Спасибо, — сказала я с набитым ртом и тут же смутилась.
— Не за что. — Дэмиан взял яблоко и начал крутить его в руках, глядя на мои конспекты. — Покажи, где застряла.
Я ткнула пальцем в страницу с расчётами. Он прочитал, хмыкнул и вдруг начал объяснять. Просто, понятно, без лишних терминов, с какими-то своими примерами из жизни, от которых теория переставала быть мёртвым грузом и начинала обретать смысл. Я слушала и чувствовала, как в голове проясняется.
— Откуда ты это всё помнишь? — спросила я, когда он закончил.
— У меня хорошая память и я же говорил, у меня диплом экономиста.
— Три года назад ты мне рассказывал, — сказала я, и слова вырвались раньше, чем я успела подумать. — Что учился на экономиста, я ещё тогда подумала, что это странно, ты совсем не походил на человека, который сидит за учебниками.
Он замер и посмотрел на меня с каким-то новым выражением в глазах.
— Ты помнишь это?
— Помню. — Я пожала плечами, пытаясь скрыть, что сама удивлена не меньше. — Странно, да? Я много чего забыла, а это почему-то осталось.
— Ты единственная, кто вообще это помнит, — сказал он наконец. — Даже я забыл, что рассказывал тебе.
Он смотрел на меня так, будто видел впервые, будто я сказала что-то невероятно важное, что переворачивало всё, что он думал об этих трёх годах.
— Ракель, — начал он, но я перебила, потому что не была готова к тому, что могло последовать дальше.
— Мне ещё учиться, — сказала я, отводя взгляд. — Экзамены сами себя не сдадут.
Он кивнул, поднимаясь, но в глазах его осталось что-то тёплое, что-то такое, отчего у меня внутри всё сжималось.