Похоже, только ей из всего семейства деловые беседы с отцом были по настоящему интересны, он не раз видел в ее библиотеке книги и статьи по экономике, менеджменту и прочую деловую литературу, в то время как у жены ничего, кроме модных журналов, отродясь не водилось. В недалёком уже будущем дочери явно вырисовывались престижный университет и успешная карьера в корпорации.
В семье Майер говорили на трёх языках - родной немецкий Томаса, английский Линды, кроме того, отец старался, чтобы дети знали русский. Он действительно гордился своими русскими корнями, а та самая Лидия Шеффер вообще была их семейной легендой.
Ее предки были обрусевшими немцами, она родилась и долгое время жила в Российской империи, где сама управляла немаленьким поместьем, дела которого шли очень неплохо. В Германию женщина переехала в 1856 году, в возрасте двадцати четырех лет. К переезду ее подвигла какая-то загадочная история, вроде как в имении случился пожар, после которого она для всех там считалась погибшей. Томас сам был не в курсе всех деталей, и эту историю знал только по рассказам своего деда, да по нескольким пожелтевшим от времени страницам ее чудом сохранившегося дневника - семейной реликвии Майеров. Но эмоции явно были не в приоритете у этой удивительной женщины - в дневнике преобладало сухое изложение отдельных фактов биографии и ещё более сухие деловые цифры. Приехав на родину предков, Лидия Шеффер активно занялась торговлей, в которой ее деловая хватка проявилась по максимуму, и результаты не замедлили себя проявить - начатое ею дело процветало, зарегистрированная компания Шеффер постепенно выходила за пределы маленького городка, в котором поселилась фройлен Шеффер. Буквально в первые месяцы своей жизни в Германии она вышла замуж за немецкого промышленника, родила сына Алекса, которому суждено было стать прапрадедушкой Томаса. Семейный статус Лидии менялся ещё дважды, из трёх браков два закончились разводом, в третий раз она вышла замуж явно по расчету, будучи уже солидной дамой за сорок, муж при этом был ещё в полтора раза ее старше, но именно этот брак как нельзя лучше укрепил позиции компании Шеффер на немецком рынке. При этом, в каждом браке она упорно оставляла свою фамилию, и вошла в их семейную историю именно как Шеффер. Никто не стал переименовывать и заработашую за долгое время работы солидную репутацию компанию, хотя единственный сын Лидии Алекс носил фамилию ее первого мужа Эрнеста Майера. Сама она не дожила пяти лет до революции в России, куда более не возвращалась.
Что удивительно - причиной смерти семидесятидевятилетней женщины было... падение с лошади. До самого конца она вела более чем активный образ жизни.
Дома у Майеров сохранился единственный портрет Лидии, на котором она представала уже солидной дамой, с безупречными чертами сохранившего свою яркую красоту лица... Сейчас Томас мог поспорить на что угодно, что его дочь, названная в честь прапрапрабабки, здорово походила на нее на этом самом портрете, разумеется, учитывая разницу в возрасте. Те же правильные черты лица, ясные светлые глаза и густые темные волосы, каких не было ни у ее матери, ни у Томаса. Отец надеялся, что и интеллект дочери будет достоин фамилии Шеффер, все чаще думая о Лидии как о той единственной кандидатуре, что сможет со временем продолжить семейное дело.
Самое удивительное, что сейчас они летели именно в те места, где когда-то располагалось имение загадочной Шеффер, пусть страна была уже не Российской империей, и даже позиционировала себя как "Украина - не Россия", но финансовых интересов корпорации нынешняя политика современной Украины никак не отменяла, а скорее, наоборот, очень даже им способствовала. В частности, в серьезных деловых кругах не первый год муссировались слухи о скором разрешении в этой стране продажи земли в частную собственность иностранным компаниям, и корпорация Шеффер, в лице ее нынешнего руководителя, была бы очень не против приобрести за недорого немалые территории, может, даже в тех местах, где когда то стояло то самое фамильное имение. Как ни странно, ни Томасу, ни его предкам ни разу не довелось побывать в этих краях, не считая какой-то плохо запомнившейся суматошной командировки в Москву ещё в девяностых, на заре его деловой карьеры. И вот теперь он собирался наверстать упущенное.