Улицу прорезал громкий, протяжный крик. Кричала женщина. Все замолчали, будто в ожидании, когда крик повторится. Повторно никто не закричал. Послышался звон стали. На главной площади шло сражение. Вскоре звон стал отдаваться эхом. Нет. Это не эхо. Просто клинков больше чем два, намного. На нас напали.
Первой очнулась мама.
-- Все, сейчас же спуститесь в подвал дома. Бегом. Хирику, стой.
Началась суета. Мои младшие сестры были напуганы. Мама в этой суете, подошла ко мне и зашетала на ухо:
-- Хирику, ты старшая. У меня к тебе будет просьба. Доберись до самого маленького храма в поселении. Он находится в самой северной точке нашего клана. Ты узнаешь его как только подойдешь. Иди через дома, опасайся главных улиц и освещенных мест. Я знаю, что братья несмотря на запрет учили тебя военному делу. Ты сможешь прокрасться. Когда дойдешь, внутри храма, ровно под возвышением, лежит кое-что. Это можно достать, оторвав пару полусгнивших половиц. Достань предмет и замотай в ткань, она лежит там же, и… Хирику, ты должна уйти. Несмотря ни на что, ты должна уйти и выжить. Донеси предмет до столицы, передай в руки императору, больше никому Хирику. Чтобы тебя к нему пропустили, покажешь это, - она протянула мне предмет, величиной с кольцо, плотно замотанный тканью, и вместе с ним ножны с изящным серебряным коротким клинком. Я его помню. Это клинок матери. – Иди, Хирику, достань предмет, выживи и беги.
Она направила меня к задней двери. Когда я почти была на улице, она прошептала так тихо, что из-за дождя я могла бы не услышать, но ее тихие слова громом отозвались в моем сердце.
-- Даже если я не часто говорила это, я очень люблю тебя, Хирику. Мы все тебя очень любим. – она закрыла за мной дверь и продолжила успокаивать младших и спускать всех по очереди в подземный этаж.
Три. Пока шел дождь
Легенды говорят, что Хуцучи влюбился в девушку. Влюбился так, как могут только Боги. Он спускался к ней с каждым дождем и просил ее:
-- Спой мне.
И девушка пела:
Я для тебя полюблю цветы.
Их цветные бутоны, густой аромат
Я запомню, как жизни моменты.
Я для тебя выращу розы.
Прекраснее нету на свете.
Они выстоят летние грозы
Они будут цвести еще двадцать ночей,
Прежде чем упадут на рассвете.
Когда она заканчивала, Бог брал ее руку и подносил к губам, оставляя совсем легкое, почти невесомое прикосновение.
Но в один день, когда шел дождь, Бог не пришел. Он не смог. Ведь он был слеп. Как и сама девушка.
Я бежала через узкие проулки, огибая места сражений, прямиком к самому северному храму поселения. И как бы быстро я не двигалась, храм все равно находился слишком далеко. Мысли путались. Крутились вопросы. Но ни одному я не дала остановить себя. Я должна выполнить поручение матери.
Погруженная в свои мысли я споткнулась о камень и полетела к земле. Удар не был сильным, но колени и руки я себе ободрала.
-- Кто здесь? – прозвучал грубый, с чужеземным акцентом голос.
В голову ударила мысль: это враг. Прежде, чем успела обдумать, я оказалась в темном проулке. Казалось, будто свет сюда не проникает, потому что его поглощает стоящий здесь дом. Чужеземец начал приближаться. У этого человека была тяжелая поступь. Он не крался и, вероятно, не умел это делать вообще. Подойдя к тому месту, где я упала, человек… принюхался?
«Не человек. Оборотень. Дух.» - осознание этого дало мне крепкую затрещину. Такую крепкую, что я перестала дышать.
Дух принюхался еще раз и обнажил клинок. Его поступь стала еще тяжелее. Будто он давал мне возможность осознать, что сейчас произойдет. Со всей бесшумностью, которой я обладала, я вытащила мамин короткий меч. В голове заскользили воспоминания тренировок с братьями. Дух подходил ближе. Мое сердце забилось чаще.
Замах. Грубое, толстое, почти не заточенное лезвие рубануло чуть выше моей головы. Быстрый выпад вперед, выброс руки... Тяжелое, грузное тело духа падает на землю с клинком моей матери в шее. Попала. У меня подогнулись колени. Я грохнулась рядом с мертвым телом на ноги. Я была готова защищаться, убегать, прятаться, красться, воровать. Но убийство… Я замахнулась рукой и, не боясь привлечь внимание, влепила себе звонкую пощечину. Встала, собралась с мыслями, вытерев откуда-то взявшиеся слезы, и побежала к храму.