Остальной путь до храма прошел относительно спокойно. Прямых столкновений больше не было. Я вбежала по сухим деревянным ступеням в храм, оказавшись почти в полной темноте. Внутри на ощупь стянула с окна плотный кусок ткани. В помещение храма хлынул лунный свет. Огляделась.
Этот храм считался заброшенным. Сюда давно уже никто не ходил молиться, но его не сносили. Это было запрещено нашей религией. Деревянные стены потрескались вместе с потолком, который теперь пропускал внутрь капающий дождь. Возвышение в центре, предназначенное для читающих молитвы, состояло, почти полностью, из сгнивших досок.
Не смотря на состояние дерева в том храме, мне понадобилось время, чтобы отломать пару досок от возвышения. В образовавшуюся дыру не проникал лунный свет. Я шарила на ощупь. Рука наткнулась на что-то холодное, металлическое. Это ножны. Я схватила их и вытащила на свет луны. Это была невероятной красоты катана. Серебряная катана. Предназначенная для убийства не только людей, но и духов, магических существ. Отложив находку, я засунула руку в проделанную дыру. Нащупала сундук. Он был достаточно легкий, чтобы вытащить его. Внутри оказалось мужское боевое облачение, довольно маленького размера. Будто и не мужское совсем, а женское. Не долго думая, я переодеваюсь в темную ткань. При таком свете трудно определить какого цвета одеяние. В сундуке же нахожу плотный большой лоскут ткани. В него заворачиваю катану и закрепляю у себя за спиной. Еще раз осматриваю храм, будто прощаясь с ним, и шагаю в сторону выхода.
-- Эй, этот храм самый дальний. Тут точно еще никто не был. – Грубый голос смеется и ему вторят еще два.
Трое. Я не справлюсь с тремя воинами даже если буду действовать скрытно. А вступать в открытый бой – самоубийство. Бросаю быстрый взгляд на противоположную стену. Надеюсь, что доски достаточно сгнили. Максимально тихо подбегаю к стене и надавливаю своим телом. Доски поддаются, не издавая громких звуков. Я скрываюсь за ближайшими деревьями прямо перед тем, как троица заходит в храм.
Я успокаиваюсь в тени деревьев и бегу к проходу через ворота. Об этих проходах знают только сами жители поселения. Они безопасны. Преодолев стену, бегу не останавливаясь к Лесу Эши. Только добежав до первых высоких деревьев леса, оглядываюсь назад. Все поселение охвачено огнем, не переставая идет дождь. Дождь, который не может потушить пламя. Клан пал, большинство жителей мертвы, выжившие взяты в плен. Поселение, в котором я прожила всю свою сознательную жизнь уничтожено.
Только сейчас я вспоминаю о предмете, который мать дала мне вместе с коротким клинком. Разворачиваю ткань и застываю. Это не кольцо. Это знак главы рода. Если он у меня, значит мать знала, что они не выберутся из поселения. Если глава рода теперь я, то я единственная оставшаяся в живых из моей семьи.
Я так и стояла, держа в руке знак и смотря на пылающее поселение. Я стояла, пока шел дождь.
Четыре. Что с собой приносят Шенро
Девушка молилась не тому Богу, что был влюблен в нее. Она была влюблена в другого Бога. В своей молитве девушка спела Горуно – Богу солнца и зноя, что Хуцучи преступил через запрет. Она хотела, чтобы Горуно ее заметил. Господин Солнца и зноя поблагодарил девушку, но сказал:
--Ты предала любившее тебя сердце. Так скажи, заслуживаешь ли ты тогда своей любви?
Бог отобрал у нее возможность говорить, чтобы она более не молилась никаким Богам. А в наказание за нарушение запрета Хуцучи мог теперь повелевать водой раз в год, На Ночь Ритуала Молитвы Богу Хуцучи. Все же остальное время Горуно сам будет ведать водой.
Следующие 2 недели в поселении девушки не переставая шел дождь. Это был не просто дождь. Это были грозы разгневанного Бога. Бога, познавшего предательство.
По истечению двух недель, дождь прекратился. И более никогда над тем поселением не выпало ни капли воды. Реки пересохли, колодцы тоже. Всепоглощающая жара уничтожила посевы. Температура в воздухе была такая, что животные падали замертво. Не выдерживали.
Народ принял решение уйти. Все собрали свои скромные пожитки, все, что не уничтожили грозы или зной, и ушли. Ушли оставив девушку расплачиваться за свои ошибки. Они оставили ее в тишине, без еды, без воды. Они не пытались ни в чем разобраться. Ведь они тоже были по-своему слепы…