Дневной свет сюда едва просачивался, было темно и очень холодно. Однако герцогиня Эбер уверено пересекла зал — стук каблуков гулко отозвался под мрачными сводами. Прошла по галерее, поднялась по лестнице — и оказалась в центральном зале.
Зал этот никогда не был парадным, в нем никогда не устраивались балы и торжества, никогда не звучала музыка. Он больше походил на пещеру, выщербленную в недрах горы — без резных колонн и расписных потолков, без гобеленов, без мягких скамей — голые стены, пол из черного камня, растворяющиеся в густом сумраке высокие своды. Единственное указание на то, что это всё-таки человеческое жилище — развешенные в стенных нишах светильники и огромных размеров камин. Возле самого жерла, в котором уныло дотлевали среди горы пепла два бревна длинной в человеческий рост, стояло грубое, тяжеловесное кресло.
Герцогиня приблизилась к этому трону. Высокий прямоугольник спинки загораживал сидящего там человека. Однако, человека ли?.. Герцогиня вздрогнула, вспомнив, к кому же пришла, но немедленно отогнала от себя постыдный страх. Напрягая зрение, она различила в полумраке, среди груды выцветших тканей костлявые руки: запястья обтянуты коричневой кожей — такие худые, точно мышцы на костях давно истлели. Пальцы оканчивались длинными, загнутыми черными ногтями. Голову сидящего покрывал капюшон, ниспадающие из-под него седые волосы закрывали лицо и грудь, змейками сбегали вниз на колени, и еще ниже — обвивая ножки кресла...
Существо не шевелилось. Не дышало. Казалось, оно давно умерло в своем огромном склепе.
— Госпожа Исвирт? — в сомнении позвала герцогиня.
Ответа не последовало.
Изабелла Эбер нахмурилась. Потратить столько сил и времени — и вернуться ни с чем?..
На поясе у хозяйки крепости герцогиня заметила сумочку — кошель из некогда пунцового бархата, расшитый изъеденным временем жемчугом. Большинство бусин выпало из узора, оставив после себя протертые дыры и торчащие нитки стежков. Гостья протянула руку, чтобы посмотреть, нет ли там нужного ей перстня, ибо на таких пальцах ни одно кольцо удержаться не смогло бы...
— Изабелла Эбер, зачем потревожила ты мой покой? — прошелестел скрипучий старушечий голос. Герцогиня от неожиданности отпрянула, шагнула назад.
Хозяйка башни подняла голову, сквозь седые пряди блеснули чернотой глаза.
— Прошу извинить, что нарушила ваше уединение, — опомнившись, учтиво поклонилась герцогиня. — Но смею предположить, вы будете рады моему визиту.
— С чего бы это? — грубо перебила старуха.
Герцогиня взглянула на ее тощую шейку: позвонки выпирали шипами, челюсть казалась подвешенной на пару жил.
— Я приготовила для вас подарок, от которого вы не сможете отказаться, — уверенно заявила герцогиня.
— Мне уже давно ничего не надо... — хмыкнула Исвирт. Но ввалившимися глазами так и впилась в округлый сверток, который принесла гостья.
— Уверена, вы много лет мечтали об этом, — сладко улыбнулась герцогиня.
Она бережно развернула шелковую тряпицу — и в слабых отсветах огня засверкал усыпанный алмазами обруч с четырьмя зубцами в форме трилистников, украшенных крупными, сочными изумрудами.
— Королевский венец? — не поверив своим глазам, выдохнула старуха.
Она протянула к короне затрясшиеся руки, вцепилась, сжав когтястыми пальцами, прижала к впалой груди.
— Главная реликвия королевства, — просипела она. — Ты украла ее для меня...
— Украла?! — оскорбилась герцогиня. — Она принадлежит мне по праву! Это — корона моих предков, она принадлежала моему отцу! Это Стефан украл ее у меня!
— Вместе с королевством и престолом, — скрипуче рассмеялась старуха. — Но что ты хочешь получить взамен? Одну мою благодарность?
— Ваша благодарность, конечно, великая честь, — кивнула гостья. — Но кроме нее я не отказалась бы от ваших демонов. Полагаю, они больше не нужны вам? А у меня много задумок, но моих скромных сил не достаточно для их осуществления. Демоны очень бы мне пригодились.
— Считаешь, мне недолго осталось и я скоро издохну здесь, в своей тюрьме? — вновь рассмеялась хозяйка башни. — Ну что ж, твоя правда. Демоны мне действительно больше не нужны. Забирай их себе, на здоровье. Они мне даже надоели...
Она небрежно махнула рукой. И требовательно потянулась к короне. Герцогиня помедлила, не спеша делать первый шаг в этом обмене. Старуха будто не сразу поняла, отчего та медлит. Но спохватившись, с досадливой гримасой открыла кошель. Порывшись среди наполнявшей его трухи, нашла перстень с мерцающим черным опалом — и протянула герцогине. Та сглотнула, с волнением взяла дар — не простое украшение, а печать обрученного демона. На этот камень пролилась кровь жертвы, связавшая навеки дух из иного мира, жертвенное тело и волю повелителя.