Герцогиня, вздрогнув, резко очнулась. Вскинувшись, огляделась вокруг. Это всего лишь сон, она просто задремала... Изабелла Эбер отпустила подлокотник кресла со следами царапин на кожаной обивке, оставленных ногтями. Поднявшись, она прошла в спальню. Взглянула в зеркало, поправила выбившуюся прядь, спрятала под замысловатый головной убор из сплетения золотых цепочек и розового жемчуга. Герцогиня нахмурилась, заметив седой волосок, с досадой вытянула его из прически и выдернула.
Подойдя к роскошно вышитому гобелену на стене, отогнула край, нажала на неприметный бугорок между каменных блоков. Фальшивая панель отъехала на скрытых пружинах в сторону, открыв глубокую нишу. Герцогиня вынула оттуда небольшой ларец из темного дуба, поставила на столик. Отомкнула замочек ключом, прятавшимся среди подвесок браслета.
В ларце лежал сверток, в лоскут шелковой ткани был завернут королевский венец — золотой обруч с лепестками-трилистниками...
Изабелла Эбер скривила губы в улыбке. Сон был лишь отчасти сном...
Под первым свертком покоился другой — точно такая же корона. Которая из них настоящая — отличить не сумел бы сам король.
Полюбовавшись с минуту, герцогиня спрятала ларец обратно в тайник. После чего вызвала служанку, распорядиться на счет ужина.
— А что граф? Он у себя? — спросила она в конце.
— Да, ваше высочество! — присела в поклоне девушка. — Его светлость изволит принимать мастера — примеряют доспехи к турниру.
— Любопытно взглянуть, — улыбнулась герцогиня.
Гилберт уже изнывал под тяжестью лат, а старый оружейник с помощью мальчишки-подмастерья увлеченно навешивал на него всё новые щитки и детали, застегивал на множество хитроумных пряжек, ремешков, привязывал шнурами, затягивал узлы...
— Нужно всё хорошенько проверить, — приговаривал мастер. — Чтобы ничто не мешало вашей милости бить соперников!
Чертов турнир — какой из него рыцарь?! Даже со всеми этими доспехами он не чувствовал себя рыцарем — он уже свое тело не чувствовал под панцирем да под стеганой поддевкой! Рыцарь? — как же! — не то туго спеленатый младенец, не то обморочная барышня в тесном корсете. Гилберт привык к легкой короткой кольчуге — теперь же на его плечи лег груз в добрую половину от собственного веса. Да шлем для турнира весил втрое против привычного...
Иризар, конечно, присутствовал при примерке — возлежал, растянувшись на хозяйской постели, с интересом следя за бойким стариком. Из сумки оружейника демон выудил маленький напильник — и подправив зазубрину на своем мече, теперь с увлечением шлифовал ногти.
Наконец-то последняя деталь: мастер нахлобучил на голову графу вязаную шапочку из колючей пряжи и торжественно надел шлем. Опустил забрало и отошел на шаг — полюбоваться работой.
— Еще чуток подправить, — сказал оружейник, — и отдам дочке. Она у меня мастерица узорочье наводить!
Гилберт тихо застонал — только золоченой насечки на доспехах не хватало!
— Будешь сиять ярче фальшивой монетки, — со вкусом изрек Иризар.
Дверь распахнулась. Стуча каблуками, в покои вошла матушка.
— Мой мальчик, ты настоящий рыцарь!! — всплеснула она руками, не успев даже толком посмотреть на сына. — Прекрасное облачение, достойное будущего короля!
Польщенный старик поклонился в пояс — и мальчишке-подмастерью голову пригнул.
Герцогиня неодобрительно покосилась на демона — он даже не подумал встать при ее появлении. Напротив, на ее дежурную натянутую улыбку ответил сияющей самодовольной ухмылкой — резкий контраст к мрачному взгляду сына. Но кажется, она верно поступила, определив демона к графу, у этих двоих определенно есть нечто общее. Не к месту ей вдруг вспомнилось, как при первой их встрече объявила демону, что прежняя повелительница продала его. Вот тогда в этих удивительных глазах — единственный раз ей довелось это увидеть! — не скрываясь полыхнула растерянность и обида, почти детская беспомощность. И нечто похожее затаенной искрой мерцало сейчас в глазах ее собственного сына.
— Матушка, турнир не закончится для меня добром, — выдавил глухо Гилберт. — Я не смогу...
— Глупости! — отмахнулась герцогиня. — Что ты несешь! Ты сын герцога Эбера и должен быть достоин этого имени! Отец в твои годы уже стал маршалом и помогал королю Стефану управлять войсками, сражался на равных против твоего деда! И на турнире ты просто обязан показать себя настоящим воином — не опозориться перед памятью твоих царственных предков!
— У меня скверное предчувствие, матушка, меня убьют на этом турнире, — пересилив себя, признался граф.