— Передавай мои извинения, — попросил Гилберт. — Я постараюсь... Я приду завтра.
— Завтра? Хорошо. — Кот потянулся, скрутив хвост вопросительным знаком и прогнув спину, мимоходом подточил когти о сыроватую кору. — Тогда пускай завтра всё сама тебе и скажет. А то наговорила всяких глупостей-нежностей... Говорит: непременно передай в точности, слово в слово! А как же я передам, ежели половину слов не понял, половину забыл? Тут записывать надо, а лапы в чернилах пачкать не хочу.
Махнув на прощанье хвостом, кот ловко пробежал по веткам — и вскочил на стену дворцовой ограды.
— Так ты не забудь! — обернулся Мэриан, прежде чем спрыгнуть вниз. — Не вздумай ее расстроить, иначе поцарапаю!
И только ветви остались качаться.
Гилберт стряхнул с волос снежинки, застегнул ворот — подступающая ночь обещала быть холодной...
В двух шагах от лестницы он замер. По спине, от затылка к лопаткам пробежала дрожь — но не от холода. Тысячи ледяных иголок вонзились глубоко под кожу, будто сама смерть рукой провела. Сердце забилось чаще, слух обострился, ловя каждый шорох. Опасность? Но откуда? Гилберт настороженно оглянулся — кто-то наблюдал за ним...
Верхушки деревьев пригнулись под внезапным порывом ветра. В шуме ветвей почудился колючий смешок. Кто-то незримый прятался в снежной синеве, кружил по крошечному саду.
— Кто ты? Покажись! — приказал Гилберт, вглядываясь в темноту.
И шум стих. Воцарилась тишина.
Гилберта бил озноб — некто невидимый приближался, медленно, неотвратимо... Он отвел руку назад, на ладони завился клубок из змеек-молний...
В лицо вдруг ударил ледяной поток воздуха. На глаза навернулись слезы, он закашлялся — и выпустил снаряд вперед, наугад. Темнота впереди словно расступилась, пропуская сквозь себя. Клубок рассыпался о чернеющие стволы искрами, с шипением упавшими в снег.
— Кто я? Угадай!.. — без голоса выдохнул силуэт из клочков тумана и теней, на краткий миг сложившийся перед глазами Гилберта.
Граф отшатнулся, споткнувшись, упал на ступени. Невидимые пальцы, обжигающе ледяные, схватили за горло, сдавили с нечеловеческой силой. Задыхаясь, Гилберт сумел поднять придавленную призраком руку — и ожег его снопом бесцветного пламени. Этого хватило, чтобы хватка чуть ослабла. Граф вырвался из ледяных рук и, взбежав по лестнице, скрылся за дверью, задвинул засов и торопливо наложил заклятье, которое должно было помешать призраку проникнуть во дворец.
В небольшом пустом зале с низким сводчатым потолком гулко отдавались удары, посыпавшиеся на дверь снаружи. Крепкие доски сотрясались и прогибались, силы призрака были велики.
Бежать бессмысленно — несомненно, этот призрак явился сюда именно за Гилбертом. Прятаться бесполезно, если разнесут дворец, графу легче тоже не станет. Он попытался собраться, приготовился встретить дух мертвеца самым сильным заклятием, которое смогла подсказать в этот миг память. Сосредоточившись, он сотворил между дрожащими от напряжения ладонями пламя, пульсирующее в такт бешеному биению сердца...
Засов не выдержал натиска, сломался — осколки железа разлетелись по залу, чиркнув искрами по камням. Дверь с грохотом распахнулась.
Против ожидания, призрак не влетел внутрь вихрем. Притихнув, он вполз невидимкой, исподволь заполнив собой всё пространство под низкими сводами. Гилберт всматривался в темноту, пытаясь угадать, откуда последует атака. Но противник подкрался сзади — напал, выбив клуб огня из рук. Ударившись о пол, шар вспыхнул ярким светом, на мгновение заполнив нестерпимым сиянием всю комнату, ослепив самого Гилберта. Взвившись от боли, призрак выпустил графа из ледяных объятий. Воспользовавшись этим, Гилберт вслепую наложил заклятье. Беззвучный, безголосый вой перешел в раздирающий душу визг, всхлип — и выдох-стон...
Среди пляшущих всполохов, оставленных в ослепленных глазах взрывом, Гилберт различил забившийся в угол сгусток клубящейся черноты.
— Кто ты? Назови свое имя! — потребовал граф.
Не призрак лишь сжался в комок, по комнате прокатился судорожный вдох.
— Назови себя, мертвый дух! — осторожно сделал шаг вперед Гилберт. — Если хочешь освободиться, говори!
Но еще один шаг — и сгусток развернулся бестелесными щупальцами. В мгновение призрак плотным коконом обвил собою жертву. Гилберт не мог двинуть ни пальцем, адская боль пронзила от затылка до живота, он захрипел, не в силах сопротивляться.
— ...если хочешь освободиться... — свистящим эхом отозвался призрак в насмешку.
И сквозь боль Гилберт понял, что именно нужно этому духу. Пришелец из иного мира собирается просто убить его и завладеть телом. Проникая в легкие, пронзая ребра, сжимая сердце, призрак пытается вынудить его сдаться, отказаться продолжать битву — и уступить свою жизнь.