Высунув нос из своего укрытия, натыкаюсь взглядом на стакан. В его недрах что-то активно растворяется с характерным шипением, объясняя всю звуковую возню и шуршания, разбавляющие до этого наш диалог.
— Что я вообще делаю у тебя дома? — сдвигаю прибор осязания вдоль мужских предплечий, широкой груди, отмечая, что другу моему явно было не до переодеваний, и заглядываю в смеющиеся глаза.
—Ты уснула, — пожимает плечами Войницкий, — и поднять тебя лифтом на третий этаж было куда проще, чем на второй по металлической лестнице, что стоит едва ли не под прямым углом.
—Умыл, — заключаю смиренно, догадываясь, что лестница отнюдь не главная причина, по которой Мирон не пожелал доставить меня в родные пенаты. Приподымаюсь на локоть и беру спасительную шипучку с прикроватной тумбы. Спешно подношу стакан к губам и даже глаза прикрываю от удовольствия, текущего в пересушенное горло. Даже не приятному привкусу похмельного лекарства не под силу сбить кайф от получения столь желанной капли воды.
—Умывала меня вчера ты, при чем холодной водой…
— Не хочу знать подробностей, — обрываю друга, возвращая пустой стакан на прежнее место.
—Тогда без подробностей жду тебя на кухне, — в уголках губ парня расцветает странная улыбка, наводящая меня на безумные мысли:
—Мы же не …— сиплю, ощущая, как краска приливает к лицу, попутно заглядывая под одеяло. То, что я в мужской футболке ведь ничего не значит?
—Так ты вроде просила без подробностей, — уходит от прямого ответа Война и уже берет курс на дверь, — но ты меня обижаешь, Вань, — дарит секундную уверенность в своей доблести, тут же разрушая ее, — нас ты бы не забыла.
—Гад ползучий, — летит мягкий метательный снаряд в сторону напыщенного ловеласа, вот только довольно ожидаемо попадает лишь в дверное полотно. Ну и пусть. Главное от сердца отлегло.
Нахожу свои вещи аккуратно сложенными на столешнице комода и быстро облачаюсь в родненькие джинсы и светлую хлопковую блузу с цветочным орнаментом вдоль v-образного выреза. На удивление одежда источает запах стирального порошка и ополаскивателя вместо ароматов куда характерней безумной ночи. Хорошо однако, когда в доме есть сушилка.
Головная боль немного утихает и обрывки памяти потихоньку слаживаются в более-менее сплошную картинку. Все же напиться до полного забытья мне не удалось. И это определенно огромный плюс к общей оценке, а вот то что Войницкому пришлось пройти все стадии моего морального падения – тянет исключительно на неуд. Ну возможно искренняя благодарность позволит вытянуть зачёт по первому, а главное последнему, запою на слабенькую троечку?
В чистых намерениях выразить свое понурое «спасибо» я и выхожу в коридор, ощущая, как поднывают внутренности, отвечающие за пищеварение, от съестных миазмов, наводнивших воздух.
«Ужасная авария произошла этой ночью в Центральном районе города. По предварительным данным, водитель БМВ на большой скорости выехал на встречную полосу и лоб в лоб столкнулся с другой машиной. Прибывшие на место медики констатировали смерть всех участников ДТП...» — встречает меня на пороге кухни монотонный голос ведущей новостей. Заметив мое появление, Войницкий тут же выключает телевизор, что исконно служит ему лишь во время новостных эфиров. Эдакий профессиональный пунктик. Но это не мешает кадрам с места происшествия запечатлеться в памяти. Перед глазами все ещё стоит смятая машина черного цвета, которую вчера мне довелось провожать взглядом, покачиваясь на спине друга в такт его шагам. Под гнетом чувства вины, что распирает грудину, опускаюсь на барный стул и прикрываю руками лицо.
—Я должна была помочь, — срывается лишь тихий шепот, обращённый к собственной безучастной глупости, но и он не минует внимания Войны:
—Ва-ань. Вань, во-первых, это может быть лишь совпадение. Мало ли любителей черных бумеров…
—А во-вторых? — интересуюсь, прекрасно понимая, что друг и сам не верит в свои слова.
— То, что у меня во-вторых тебе известно.
—Войницкий, мы сейчас о человеческой жизни говорим…
— Угу, а ты у нас прямо оплот человеколюбия…
—Это совсем другое, — вылажу таки из домика собственных ладоней, прицельно настраивая свое внимание на друга. Мир отступает от плиты, направляясь к барному островку с парой тарелок, что соответственно занимают обе руки.
— Одно и то же, — озвучивает парень свое не вербальное отрицание, сквозящее через каждый жест и даже взгляд— задумайся лишь на секунду – может он того более чем заслужил? С точки зрения собственного опыта, Вань. Кто знает, что он бы с тобой сделал, задержись я на кассе? —друг придвигает ближе мой мало соблазнительный завтрак. Кладет рядом столовый прибор, для удобства употребления и принимается за свою тарелку глазуньи с парой жареных сосисок, давая мне немного времени на «раздумье». Ну совсем немного: