—Знакомься: Савельева Ксения Витальевна, — моментально перешёл Данте к роли путеводителя, — местная паромщица.
Пока же я силилась через плечо кинуть вопросительный взгляд на своего подельника (а иначе нас, прячущихся в углу за дверным полотном, назвать было нельзя), в ординаторскую прошла ещё одна сотрудница, являющаяся, судя по болтающемуся бэйджику, дежурным врачом:
— И чего только от усталости не почудится—поделилась она, поправляя накинутую шаль, — вроде и голос слышала и силуэт чужой в коридоре видела, а потом он словно испарился.
Ее собеседница, явно не желая отрываться от своего куда более занимательного дела, лишь безразлично пожала плечами. Однако это не отбило у врача желание говорить:
— А ты сегодня чего здесь, Ксюш? По графику вроде Величко должна дежурить…
—Должна, — закатывая глаза, досадно вздохнула Савельева, и добавила, не скрывая личного скепсиса, — ногу подвернула. Та вроде как опухла –ступить не может.
— Вроде как? По-твоему человек не может подвернуть ногу? — отозвалась женщина в шали, так же не утаивая своей неприязни к собеседнице.
— Вот и шла бы в больницу. Здесь и полечилась бы. У меня знаешь ли и свои планы на вечер имелись.
—Ну и стерва ты, Ксюш.
—Ой не учите меня жить, — выплюнула знаменитую фразу Ксения Витальевна, закидывая ногу на ногу да вставляя наушник и во второе ухо, тем самым демонстрируя, что вести диалог дальше не намерена.
— Шалава, — подвела итог врач, усаживаясь за стол и принимаясь шуршать медкартами, а Данте вновь остановил бег времени, выводя нас из своеобразного укрытия.
— Почему паромщица? — откидывая от себя занимательный диалог двух женщин, на дух не переносящих друг друга, поинтересовалась я, едва мне дали возможность говорить.
—Потому, что на счету ее халатности лежит уже около десятка человеческих жизней. Купить корочку ещё не значит стать медсестрой.
—Ладно. Тогда почему ее не уволят? — сорвалось с губ изумление. На него мужчина лишь ухмыльнулся и, вытянув телефон прямо из рук Савельевой, повернул его ко мне экраном. Там был развернут чат мессенджера, где женщина вела переписку с неким пупсиком, в последних сообщениях которому отправляла фотографию своих ног, обтянутых ажурными чулками:
«Я так старалась для тебя, а всё зря» — гласило описание, следом за которым шло около десятка огорченных смайлов, и даже откровенное видео. В нем несчастная явно старалась продемонстрировать чего ещё лишился ее пупсик из-за ненавистной работы.
«Фу! Точно больше не буду использовать эмодзи как способ выражения чувств», — подметила я для себя и оттолкнула мерзость в сторону.
— И?
— Пупсик– это главврач больницы, —пояснил жнец, возвращая телефон его владелице. Я же, меж тем, отметила сколь быстро собирателю удалось целиком переключить мое внимание от собственных невзгод на тайны личных жизней сотрудников больницы. Ведь вместо насущной беды уже припоминала, что:
—Да он же старше моего отца, — мимику однозначно испортило отвращение, —женат и двое детей…
— А ещё он закрывает ипотеку на квартиру в новостройке и оплачивает заочное получение высшего образования, в ближайшую пятилетку гарантируя ей должность заведующей отделением.
—Фу! — в памяти всплыл образ того самого пупсика, которого мне доводилось несколько раз видеть, и которого, по меркам держателей крупных парнокопытных из рода кабанов, наверняка пора было бы пустить на убой, — мне всегда казалось, что подобное лишь фантазии сценаристов для мыльных сериалов, — поделилась мыслями. А словив снисходительный взгляд Данте, коим родители глядят на свое подрастающее наследие, мигом вспомнила о главном:
— Что ж, и о какой услуге с моей стороны шла речь?
— Присутствие здесь Ксении Витальевны, является частью моего вмешательства. Завтра утром она поставит капельницу глюкозы твоему отцу. Простейшая процедура. В дозе препарата не запутаешься… Однако стоит нарушить последовательность, как в систему может попасть воздух…
Понимание к чему ведёт мужчина, подкосило ноги, заставляя опуститься на ближайший стул. Кровь зашумела в ушах, в груди застрял вдох.
—Не боишься? —выплюнула я через силу, чувствуя, как влага подступает к глазам, — а ведь я могу ей просто помешать…
— Это будет лишь твое решение, — мужчина сделал шаг и присел предо мною на корточки, — хочешь–вмешайся. Уже завтра, к обеду, отец будет дома. Там он считай на сутки запрется в своем гараже, — заглянув в глаза, он вновь принял вертикальное положение, а затем поднял меня на руки, — в компании Мини Купера будет терзаться бессмысленностью своей жизни, а когда запас алкоголя закончится, зайдет сперва домой, а после направится в магазин к Астаховой.