Зажмурив глаза из которых принялся литься новый поток соленых сожалений, я все же внимала каждому слову слетающему с уст Данте. А вновь разлепив веки, когда мужчина замолчал, обнаружила, что мы уже в моей комнате.
—Что будет дальше, тебе известно, — жнец опустил мое, точно ватное тело на диван, —еще ты можешь сейчас уйти в свое горе, просто оставив все как есть. Потеряв отца спасешь продавщицу и будущее ее детей. И есть ещё один вариант, — Данте снова взял паузу в своем повествовании и дождался возведённого на него заплаканного взгляда, в котором наверняка все ещё томилась глупая надежда. Она видимо и заставила его плотнее сжать челюсть, прежде чем продолжить:
— Участь родителя ты этим не изменишь, — поспешил вколотить он главное в мое восприятие, —но, если сейчас станет под силу взять себя в руки и набрать номер старшего Войницкого, попросив того заехать утром к другу– дело примет другой оборот. Мужчина он дотошный и в том, что причина смерти отнюдь не внезапная аллергическая реакция, быстро разберётся. Доведет все до суда, ведь родителя твоего в душе чтит как брата родного. Виновные будут наказаны и численность загубленных жизней за время медицинской карьеры Савельевой существенно уменьшится.
— Серьезно? — вырвался мой истеричный смех, — да ты считаешь меня мега альтруистом. То есть я должна не просто принять свою утрату. А ещё и заткнув собственную боль, позаботиться о чьих-то там жизнях?!
Я не заметила, когда голос мой, тональность которого доводилось удерживать титаническими усилиями, таки сорвался на крик. Он вырвался наружу, отскочил мячиком для пинг-понга от стен и завис в воздухе, дребезжа моим отчаянием.
— Я считаю тебя очень умной девочкой, Ваня, — отозвался совсем тихо мой мучитель, стоя уже у балконной двери, словно боясь того, что негатив, скопившийся вокруг нас удушливым газом, может детонировать, — и любой твой поступок будет правильным.
С этими словами он открыл дверь, впуская в комнату влажный, речной воздух. А затем скрылся за ней, оставляя меня в полном одиночестве вариться в щедром наваре собственных чувств, мыслей и… воспоминаний.
Много-много воспоминаний. Светлых и мрачных. Счастливых и болезненных. Первые точно свора диких псов, рвали плоть. Чтоб следом вторые, выступая незадачливыми медиками, обрабатывали кислотой открытые раны. И, корчась во внутренней агонии, я ещё очень долго смотрела в одну точку. На столько долго, что темное небо принялось степенно светлеть, а после и вовсе окрасилось розово-золотыми мазками рассветного солнца. Раскрасило оно и мое совсем атрофированное сознание, побуждая онемевшее тело к действию. Простояв около пятнадцати минут под прохладными струями воды и смыв с лица соль высохших слез, я вышла в комнату в одном полотенце. Решение таки взять в руки мобильный телефон да набрать номер Алексея Петровича, пришло в голову само. И сам процесс был скорее инерционным действием, которое подстёгивал лишь здравый смысл, ведь все чувства за эту ночь попросту капитулировали, оставляя за собой лишь звенящую пустоту. О том, что будет, когда она заволочет собой и разум лучше было не думать вовсе.
§27 «О нем» (Часть первая)
§27
«О нем»
Часть первая
Восемь дней спустя
Повествует автор
Примечание!
Имеются намеренные «ошибки» в словах, с целью передать говор.
— «Губы окоянныя, думы потаенныя…
Бестолковая любовь, головка забубенная…»
Осторожный, сбивчивый перебор гитарных струн, дополнял горечь напевных слов, что стелились по двору белым саваном. Он погребал под собой несостоявшиеся надежды.
— «Все вы губы помнитя, все вы думы знаетя…
До чего же мое сердце этим огорчаетя…»
—Эх, Мирошка-Мирошка, — вздохнула единственная слушательница, наспех утирая набежавшую слезу, когда строчка пошла на повторный распев, — глупые дети, нашо друг-дружку мучаете?
Исполнитель лишь горько усмехнулся, кинув взгляд на пожилую женщину, сидящую рядом на призьбочке. Сильнее тронул струну, от чего та зазвучала жалостливей, обрывая мелодию. А ему припомнился день, когда его сердечные скитания стали известны добродушной старушке, живущей неподалеку. Хотя, кажется, эта мудрая женщина поняла все даже раньше него самого. А тогда, года три назад, лишь решилась вывести хлопца на душевный разговор: