—Я никогда тебя не спрашивал, — вновь заговаривает он, лишь отделив и наколов на вилку кусок формированного фарша, — но в целом, ты не задумывалась, что оказывать свое влияние на такие сферы как жизнь и смерть не есть хорошо?
— Задумывалась, — отвечаю тут же. И хоть Войницкий и правда никогда не поднимал эту тему, но своего отношения к моей подпольной «работе» никогда не старался скрыть. Именно оно не одноразово и толкало меня на подобного рода размышления.
—Я согласна, что мое вмешательство не может быть правильным, но тогда возникает другой вопрос – для чего мне открываются такие сферы? Я должна видеть, знать и бездействовать?
С губ Мира слетает многозначительное «хм», и кивая каким-то своим мыслям он быстро заворачивает поднятую тему. Наверняка просто берет для себя паузу, с целью нарыть весомых аргументов. Гаденыш.
—Будем считать - уела, —парень макает кусок хлеба в жидкий желток и с аппетитом его кусает, захватывая с вилки наколотую на нее ранее ношу, — но в любом случае, — продолжает активно жуя, — вчера ты была не в состоянии что-либо поправить. Прими это как данность и ешь уже.
И вот легко сказать «ешь», когда весь гастрономический соблазн сосредоточен в чужой тарелке. В то время, как моя может похвастаться лишь липкой кашей и варёным яйцом. Да и задетая тема по новой баламутит мысли, вызывая физиологическое отторжение всего съестного. Без энтузиазма ковыряю свою овсянку, и даже пару ложек отправляю в рот, лелея надежду, что аппетит действительно может прийти во время еды. А память уже готовит перезапуск момента из далёкого детства, когда пришло понимание, что со мной что-то не так.
***
Знойное июльское солнце, только-только выкатившееся из зенита и сместившее угол падения тени, раскаляло асфальтированные дорожки вокруг детской площадки. Грело оно и железную поверхность горки, заставляя лишь бросать на нее унылые взгляды, прекрасно помня какой не приятной для попы была прошлая попытка с нее скатиться.
Подобрав под себя ноги, я сидела на качели, немного завидуя громко смеющейся девочке, которую катал папа и попутно жалея, что согласилась пойти сюда со своим.
«Ванюш, поедем в парк» –обрадовал меня тогда он, наполняя детскую душу предвкушением катания на карусели и поедания сладкой ваты. И я с радостным визгом бежала впереди него по родной улице, в нетерпении мотыляла ногами в троллейбусе, поправляя постоянно съезжающую панаму, а после, прилаживая все свои детские усилия, тащила к любимым аттракционам. Но он лишь отрицательно покачал головой, а приметив старого друга, вручил мне сладкую вату и махнул в сторону обычной площадки. Обычной. Ничем не отличающейся от той, что находилась не далеко от дома. И даже горка там лучше – она расположена в тени.
— Покатать тебя? — поинтересовался чужой папа, видимо заметив мой завистливый взгляд. В ответ я лишь довольно кивнула, но пока мужчина приближался ко мне уже спрыгнула с качели. Ведь вместе с ним приближалась и его тень. Его странная тень.
Я и сейчас помню, как долго и пристально рассматривала странное явление, ощупывая руками мелкий гравий в том месте где находилось лишнее затемнение. Второе. Словно бы рядом с человеком стоял ещё один. Но больше никого не было. Даже девочка умолкла, вместе с папой наблюдая за моим странным поведением.
—Ты там потеряла что-то? Может денежку? — поинтересовался мужчина, присаживаясь на корточки. И тень его уменьшилась, в то время, как вторая продолжала оставаться длинной – вертикальной.
— Не расстраивайся, — добродушно улыбнулся чужой папа, видимо приметив мои подступающие слезы и страх в глазах. Да. Я была ужасно напугана, смотря то на него, то туда, где должен был бы находится другой человек, чью тень я так дотошно изучала на ощупь. Но мужчина мой растерянный взгляд, брошенный мимо него расценил иначе, приметив в той стороне палатку со сладкой ватой.
— Ева тоже просила вату, — он кивнул в сторону девочки, уже приближающейся к нам, — я как раз за ней собирался. Хочешь и тебе куплю? А вы пока поиграйте здесь вместе…
Мужчина протянул мне руку, дабы помочь подняться, и прикоснувшись к ней я увидела свое первое видение. Видела я всю ту же палатку, к которой идёт мужчина, видела и как падает старый фонарный столб, а после дико кричала, наблюдая за этим уже во отчую. Кричала громко и навзрыд. Вместе с девочкой, только что потерявшей своего хорошего папу.