§28 «Вскрытие покажет»
Я не моргая смотрела в удаляющуюся спину, сквозь мутную дымку слез, скопившихся у нижних век. И лишь когда эта спина скрылась за поворотом позволила себе прикрыть глаза.
«Конченная дура! Идиотка!» — плевались чувства, топча реквизиты митинга, оперативно подавленного подразделениями разума.
Как же хотелось сказать: «не уезжай, останься!», или, по крайней мере, «пожалуйста, возвращайся скорей!». Но благо, в этот раз не отравленному алкоголем, здравому смыслу удалось взять верх. В конце концов какое я имею право лишать его возможности видеться с семьёй? А я-то теперь знаю наверняка на сколько важны в жизни человека эти пять простых букв.
Семья, она как корни дерева, позволяющие черпать силы и без которых оно превратится в сухие сучья. Как нить у бумажного змея, делающая его чем-то большим нежели ошметок бумаги. Хреново лишь, что все эти открытия от чего-то стали доступными, лишь когда у меня от семьи остались лишь надгробие да деревянный крест с портретами. Парадокс бытия.
Закручивающийся водоворот гнетущих мыслей отзывается глухим спазмом в груди и заставляет снова сжимать кулаки. Но в ладонь правой руки впиваются совсем не ногти. Точно, ключи… Спохватившись, раскрываю пальцы и ещё долго смотрю на знакомый брелок в виде символа даров смерти. Мне было тринадцать, когда, увязнув по уши в волшебном мире поттерианы, я подарила его другу. Помню пришлось тогда пару месяцев экономить на обедах в школьной столовой, чтоб скопить на него.
Неконтролируемая, горькая улыбка тянет губы, и я вновь подымаю взгляд, буквально гипнотизируя злосчастный поворот. Чёртовы баррикады надежды! Он не вернётся. Не должен. Не после тех слов.
Да, прекрасно понимаю на сколько больно саданула, ведь отдача была не менее сильной. А всё равно почему-то жду…
— Идиотка! — сорвалось вслух самолинчевание. Ветер прохладой забрался под тонкую, хлопковую футболку, пробежался вдоль кожи знобящей ордой мурашек, напоминая, что май нынче отнюдь не майский.
«Что ж, значит кис-кис» – сжимая в руке ключи, насильно свернула мыслительные процессы сугубо к построению распорядка дня. Так проще, да. Так даже получается дышать.
Закончу вот с уборкой и надо сходить в зоомагазин. Кто знает, оставил ли Мир достаточно корма для животинки? На сколько его хватит? И о наполнителе лотка надо бы тоже не забыть. А ещё вкусняшек возьму и игрушку какую-нибудь. Да-да! Игрушку обязательно. Вряд-ли моя Война задумывался о таких мелочах, как развлечения. Вопрос как вообще решился обзавестись живностью? Всегда говорил, что это не для его ненормированного рабочего дня. И что все эти братья наши меньшие лишь морока, лишние запахи в квартире и тонны шерсти. А тут, надо же? Кот.
Мягкий наверняка, пушистый. Такой теплый-претёплый. Можно будет зарыться в шерсть пальцами, прижать к себе и может даже поплакать. Он ведь не расскажет никому. И сопротивляться тоже не станет. И главное, рядом с ним мне несомненно станет легче, ведь говорят животные всегда похожи на своих хозяев. А только присутствие Мира способно вложить в душу покой. Лишь его объятиям, прикосновениям под силу вселить надежду, что все непременно наладится. Да вот только они мне пока не доступны.
Нельзя! Я так решила. Нам обоим нужно время, чтоб физический контакт перестал восприниматься неоднозначно. Блядь! Опять понесло не в ту сторону.
«Не думать! Не думать!» –даю себе мысленные напутствия и сильнее жмурюсь, выталкивая вновь набежавшие слезы. Затем часто моргаю и насильно разворачиваю себя к дому. Нужно добраться-таки до спальни отца. Прибраться, собрать вещи и отвезти в центр помощи. Не хочу ничего оставлять. Это сильней меня.
Спустя минут двадцать, за сим нелегким действом меня и застаёт Данте. Да, больше некому. Чужое присутствие я ощущаю кожей, а запертые входная и балконная двери лишают возможности пропустить даже мысль о Войницком.
—Зачем вы пришли? — осведомляюсь сухо, не дожидаясь пока мужчина решит обнародовать свое присутствие. И конечно вновь не решаюсь на свободную форму обращения. Она от чего-то доступна лишь на эмоциональном пике. А сейчас я более чем держу себя в руках– наличие постороннего обязует. Отец всегда говорил быть сильной. Пора хотя бы научиться притворяться такой.
— Хотел узнать, как ты? —откликается незваный гость, размазывая по моим губам усмешку.
— Ну как же? Все просто замечательно, разве не заметно?
Со дня того злосчастного вечера мы более не виделись. Вернее, не так. Скорей не говорили. Ведь даже если присутствие жнеца где-то рядом: под окнами дома, неподалеку от кофейни - должно было быть незаметным, то оно таковым не являлось. Он наблюдал за мной, и я это прекрасно знала. А всё же до этого момента не решался пойти на контакт. От чего теперь снизошёл?