«— Как же ты не поймёшь, Андрей, —эхом из далёкого прошлого, звучал голос отца, пока Данте в неверии смотрел на старенький Мини Купер, чьи номера в память вдавило отчаянье, — она моя родная кровь! Твоя сестра в конце концов!
—Без которой ты, как собственно и я, прекрасно жили все это время! Так зачем теперь лезть в чужую семью? И о матери ты подумал? Какого будет ей узнать, о том, что ее верный муж на самом деле редкостный кобель!?
— За языком следи, щенок! — прилетело вместе с ударом кулака о дубовый стол, —молоко ещё на губах не обсохло, чтоб так со мной разговаривать!
—Да уж куда мне, до половых гигантов. А скажите, тятя, сколько ещё братиков да сестричек вы мне настрогали? Давайте всех что ль соберём для коллекции, ведь это все родная кровь?
—Пошел вон! — прогремел старший Покровский, подхватываясь со своего кожаного кресла, не иначе как с целью вытолкать отпрыска взашей. Но парень и сам не горел желанием протирать и дальше штаны в отцовском кабинете:
— Си непременно. Удаляюсь. И ноги моей больше не будет в этом доме, пока ты не разберешься где твоя семья!
Сейчас Данте уже не помнил, сколько длился тогда его запой, и скольких девушек он сам осчастливил своим вниманием. Потому, как о сказанных словах и поступках он жалел гораздо дольше, стоя на балконе Мачты, да слушая гудки паромов. А вместо тех ядовитых упрёков его разум составил уже сотню и тысячу вариантов извинений для родителя, которые он так надеялся произнести.
«Да видимо не судьба!» — осела прошлой ночью на подкорке сознания единая мысль, продолжая и сейчас отзываться жгучим спазмом где-то в груди. Однако, он все решил. Принял и смирился с тем, что никогда больше не увидит отца, не поделится с ним своими сожалениями. А главное, никогда не обнимет эту девочку по-настоящему. Но именно так правильно. Все так и должно быть. Он слишком многое задолжал за четырнадцать лет ее жизни, пущенной под откос лишь одной его мыслью. Жуткой. Корыстной. Бесчеловечной.
Молодой да мятежный Андрей Покровский, волей случая и собственной глупости оказавшийся с изнаночной стороны привычного мира, и имеющий все шансы исправить допущенные ошибки… Но вместо этого допускающий ещё одну.
«Не было бы ребенка — не было бы проблем» — так ему тогда подумалось, стоило лишь признать красную машину, и женщину за рулём. Ту самую – стройную, красивую, с незабываемым, естественно-рыжим цветом волос. Ту, что, заявившись в отцовский офис, громко кричала о том, что старший Покровский сам ее отпустил. О том, что не пожалел своих грязных денег, давая их на аборт, от чего теперь и не имеет никакого права на все же родившуюся дочь. Это уже позже новоявленный собиратель узнал, что его родители никогда друг друга не любили и, связанные ребенком, оба проживали свои счастливые, раздельные жизни. А тогда…. Тогда была лишь мысль. Упущенное внимание. Не переключённый светофор…а затем отчаянная попытка все исправить, ведь пострадал ни в чем не повинный ребенок.
Так что теперь, спустя столько лет, даже не попроси его Мира об услуге, мужчина так же бы сейчас стоял здесь, до боли сжимая хрупкие девичьи плечи. Его сестра безусловно выросла очень сильной девушкой, стойко сносящей каждый удар, отравленной им, судьбы, но Данте знал наверняка – потери этого мальчишки она не выдержит.
— Ваня! — собиратель вновь тряхнул девчонку, и на поверхность черных омутов ее глаз, наконец всплыла осознанность, — у тебя около сорока минут до начала посадки. Я бы очень хотел тебе помочь, однако резать пространство жнец может исключительно в диапазоне приемлемом для закреплённой за ним души. Войницкий не является моим назначением, поэтому до аэропорта тебе придется добраться самостоятельно.
Соколова как-то растерянно кивнула, а спустя пару секунд, откинув все прочее, не иначе, как переключилась на ритм своего сердца. Сперва была попытка дозвониться другу, а следом открытие мобильного приложения да вызов такси. Оставшись же недовольной временным вердиктом на экране гаджета, кинулась на поиски ключей от старенького Мини. И уже через пять минут, следя как натягиваются кеды на босые ноги, жнецу оставалось лишь открыть ей гаражные ворота.