«Я всегда думала, что Цой, это дань возрасту», —припоминаются слова подруги сердечной, которая от чего-то была уверена, что в формировании наших с Миром вкусов активное участие принимали родители. Смешно. Знала бы она, что слушали наши предки. Хотя доля истины в ее словах имелась. Ведь чувство прекрасного в нас воспитывала улица и компания действительно более взрослых ребят.
«Наши с Миром», — цепляю мысль, и всю дорогу, четко следуя указаниям навигатора, копошусь в воспоминаниях, которые можно было бы подбить подобным определением. Их много. Очень много. И тех, где он ещё виделся другом, и других, когда каждый его взгляд, каждое прикосновение отзывалось в груди трепетом. Я не могу его потерять.
«Без него просто незачем…» — прихожу к единому знаменателю в аккурат, когда искусственный интеллект предупреждает о последнем повороте. А завершив его я натыкаюсь на автомобильную пробку.
— Нет! — нервно стучу по рулю и поглядываю на приборные часы, —нет-нет-нет! — надежда, что это дело быстро рассосётся стремительно тает, а сзади меня прижимает ещё несколько машин.
А тем временем на радио Лева из Би-2 начинает нагнетать и без того искрящую атмосферу, рассказывая, про ночи без огня, из-за того, что он наверно умер… О том, что нет средства вернуться, если не получится проснуться. Внутреннее напряжение срывается визгом и опадает ударом по магнитоле, отключающим ее.
—Сука! Когда же тебя хватит ревматизм!?— ругаю свою удачу, что в самый неподходящий момент все-таки прогибается в любимую позу. У меня же на все про все остаётся около пятнадцати минут, не более –потом начнется посадка…
«А до точки назначения пара остановок…» – активно крутятся в голове шестерёнки и решение приходит молниеносно. Уверенно глушу мотор и, прихватив телефон, выбираюсь из машины. В спину летят возмущения других водителей, что довольно быстро сориентировались к чему идёт дело. Но это все не важно. Для меня главное успеть.
Ускоряю шаг, моментально переходя на бег. Попутно снова и снова пытаюсь набрать номер Войницкого. Глупо, нелепо. Ведь это то, что я сделала в первую очередь, когда до мозга дошла суть слов, сказанных Данте. И с тех пор ничего не поменялось. Абонент все ещё нихера не абонент.
Ветер носит по небу свинцовые тучи, а майская прохлада пробирает до кости. Но последнее явление временное и уже спустя метров сто моего забега становится жарко. А ещё из меня черта с два выйдет легкоатлет. Расстояния одной остановки становиться достаточно, чтоб дыхание сбилось окончательно, а в боку начало колоть. Но я продолжаю бежать. А оказавшись на территории аэропорта и приметив на парковке черный Майбах, даже ускоряюсь.
—Мир! — задыхаясь, стучу по кузову, заставляя выйти удивлённого водителя.
— Ванюш? — озвучивает тот свое замешательство
— Где Мирон, дядь Лёш? — выплевываю свой вопрос комками, а когда барин сообщает, что сын его вот только несколько минут, как зашёл в здание, снова срываюсь на бег.
Внутри же, помимо своей не спортивности, заставляющей выплевывать легкие, сталкиваюсь с ещё одной проблемой. Люди. Уйма людей, как на первом этаже, так и на третьем, откуда, как мне известно, идёт отправка международных рейсов. Несчётное количество плеч и спин, которые я то и дело цепляю. А ещё жнецы. Да, за пару недель я таки научилась их отличать от обычных людей. Один. Два… Пять…Десять…
—Мать твою! — не сдерживаю эмоций попутно выбивая у кого-то из рук сумку. Инерционно склоняюсь, чтоб поднять ее. Сыплю извинениями, а затем…соприкасаюсь с чужой рукой при передаче ручной клади. И вот одно дело слышать от Данте прогноз для будущего рейса, а другое –увидеть все своими глазами.
Я не просто так никогда не любила смотреть триллеры или ужастики. Ведь в их сюжетной основе всегда имеется место для смерти, а я, в виду своих прошлых «увлечений», и без того сталкивалась с ней слишком часто. Но вот все то, что мне уже доводилось лицезреть лично, и все обрывки трейлеров, имеющие упомянутое жанровое начало… Все это меркло на фоне того, что являло собой будущее этой молодой женщины, так открыто улыбающейся на мои извинения и уверяющей, что все в порядке.
—Муля, ты же сколо велнёшься?— раздалось откуда-то с низу и женскую ногу обхватывает мальчишка годов четырех. Он понятия не имеет, что обнимает маму сейчас в последний раз. Не представляет на сколько страшной и мучительной будет ее гибель. И это меня почти ломает.
Улыбка на женском лице угасает, заставляя чужую мулю смотреть уже с настороженностью, попутно силясь освободить свою руку из моей хватки. Но я, лавируя на грани действительности и видения, держу крепко. Даже уже готова хотя бы предупредить, как вдруг марево подкидывает мне родной силуэт. То, что, а вернее кого ещё женщина увидит перед смертью. Мгновение. Всего один короткий миг, чтоб все прочее вновь стало не столь важным. Каждый человек в сути своей эгоист: