«Лиз, прихвати с собой какую-нибудь футболку, иначе я до вечера богу душу отдам»
В конце чисто инерционно леплю подыхающий смайл да руки, сложенные в мольбе, и вспоминаю о прозорливости Войны, что уже даже через текстовые сообщения научился угадывать мое настроение. Надо срочно менять привычки – думаю я, и эмоциональная составляющая сообщения поспешно стирается, отправляясь в чат сухой просьбой.
«Ок. Душа твоя мне и самой нужна» – приходит незамедлительный ответ, а следом:
«У тебя все хорошо?»
Брови непроизвольно взлетают в верх, подталкиваемые мыслью, что мою Лизоньку так же всполошило отсутствие абстрактных эмоций. И ловя уже следующую думу, что с Мироном они найдут общий язык как минимум в теме «Соколова и ее загоны», спешу успокоить подругу:
«Ничего нового…» –таки ляпаю подыхающий смайл, чтоб не подрывать душевное равновесие Лизоньки:
«Немного опоздаю» – а следом обезьянка, закрывающая глаза, как подтверждение здоровости моего состояния.
Автоматически отмечаю циферблат часов в углу телефонного экрана и прячу гаджет в карман, немного ускоряя шаг. Здесь же приходит осознание, что за время переписки с подругой, ноги донесли меня до ряда девятиэтажек, что прикрывают частные сектора своими массивными спинами. Взгляд интуитивно взбирается к заветному окну, третьему по счету с низу, а после быстро падает на черный Майбах, по-прежнему стоящий у подъезда.
Зрелище на сколько дикое в местах, где фоном для дорогой машины служат сплошь Лады да Жигули, но ровно на столько же привычное, что буквально каждый живущий в ближайших домах знает, кто именно приехал.
«Барин приехал» – да, именно так вчера величали старшего Войницкого старушки, собравшиеся у подъезда, начиная сеанс профилактической терапии, что призвана избавить мужчину от проблем с суставами в старости.
И вот когда я решаю срезать путь по вытоптанной дорожке, пролегающей между многоэтажками, тот самый барин, по странному стечению обстоятельств, выходит из подъезда.
—Доброе утро, Алексей Павлович, — здороваюсь, когда мужчина берет меня в фокус своих серых глаз. Возможно с его стороны мой маневр по смещению к торцу дома выглядит как намерение зайти в него, от того зрительный объектив сужается в подозрении. А подозревать он в праве всякое, с учётом того, что застал меня вчера в доме своего сына в крайне сомнительном облике. Нет, не в простыне конечно. Но и мужская футболка, в комплекте с не менее мужскими трениками, думаю, так же выглядели весьма двусмысленно.
—Доброе, Иванна, а ты никак к Мирону?
—Вовсе нет. На работу иду, — жестом прокладываю выбранный путь, взглядом трамбуя в сизый пепел его взора великую истину: дядь Лёш, вы определенно все неправильно поняли.
Ну а как ему объяснить, что да, играть в Мортал Комбат с его сыном крайне неудобно в джинсах и блузе, особенно когда ты вдуваешь раунд за раундом и в борьбе за победу уже и сам готов прыгать, да пригибаться как твой персонаж.
—Садись, подвезу, —кивает мужчина в сторону глянцевой картинки из журналов про богатую жизнь, материализовавшейся в нашей богом забытой глуши. И вот отказаться бы, ведь все это крайне неловко, да и общество этого мужчины меня всегда тяготит. Но этим я лишь сыпну новую горсть зёрен «что-то здесь нечисто» в и без того разрыхленную, да удобренную почву. А потому натягиваю благодарную улыбку и киваю. Жду пока мужчина пройдет к машине, когда снимет ее с сигнализации, а после и сама семеню к задней двери.
—Отец, — врывается во всячески отторгаемую моим яством реальность звучный голос друга, заставляя возвести взор к знакомым металлопластиковым окнам, — меня подожди, — родные зенки цепляются за фигуру родителя, что замирает, не успев занять водительское место, далее скользят ко мне, а после и вовсе куда-то за меня, выдавая странную тревогу. Оная заставляет даже на миг оглянуться, а не обнаружив ничего более зловещего, чем усохший старый дуб у заброшенного дома, вернуть внимание к Войне. Но на лице друга уже цветет сладкая улыбка с ямочками и подмигнув мне, он скрывается за стеклянной створкой окна.
Черт, а ведь это уже не горсть, а целый мешок с новыми подозрениями для старшего Войницкого. Надо было валить подобру-поздорову. Вот только включать заднюю уже поздно, да и на работу я при ином раскладе просто безбожно опоздаю. А потому мне ничего не остаётся, кроме как открыть дверцу и прилепить свои затертые джинсы к топлено- молочной обивке анатомически идеального кресла, расположенного позади водительского.