—Слушай, к слову о самолёте…— выхватила я одну мысль, из общего зудящего хоровода в своей голове. Оная подымала определенный вопрос. Не менее важный, нежели тот, заданный Миром, но главное более безопасный, не заставляющий ковыряться в своей груди:
— Данте как-то обмолвился, что ты его видел, — подняла я глаза на друга, — и там, в аэропорту, когда обводил взглядом помещение….
— Да, я вижу их Вань, — охотно принял парень смену темы, обрывая построение мною логической цепочки, — с самого детства. Возможно поэтому принять на веру твой первый рассказ о странных тенях, для меня не составило труда.
—С детства? — я отстранилась, вперив в Мирона озадаченный взгляд.
— Сколько себя помню. И это не только жнецы, которых видишь ты… и не в качестве лишних теней на земле. Например, когда умерла бабушка, я наблюдал за тем, как ее уводили…
— Подожди, то есть как? Ты видишь их в полноценном человеческом образе?
— Не совсем, — Мир качнул головой, — это скорее силуэты, — отвёл взгляд, бесцельно водя им по парковой зоне, — смазанные, не четкие. И нет, я не вижу их на постоянной основе. Это что-то сродни солнечному зайчику, который появляется если свет падает под определенным углом и ему есть от чего отразится….
— И как ты с этим живёшь? — не сдержала я своего ужаса.
— Так же, как и ты, —меня ткнули в любопытный нос, —только без попыток вмешиваться в каждый случай. В детстве конечно было сложнее. Все это очень пугало, а сейчас, знаешь, иногда даже в работе помогает. А иногда, — взор друга замер у лавки на противоположной стороне аллеи, — вот как сейчас к примеру, явления эти абсолютно ни к чему.
— Ты что-то видишь? — отследив траекторию взгляда Войницкого, я уставилась на ребенка лет шести от роду.
— Девушка, — кивнул друг, — утончённая, на высоких каблуках. Светлые волосы, аккуратно собранные на затылке, и ярко алая помада на губах.
По описанию Войницкого в пору было бы вспомнить про Артема. Или как она просила ее называть – Артемию. Вот только…
— Она на лавке сидит? Рядом с ребенком?
— Ваня, ты же не…— начал было Мирон, когда я сорвалась с места, — серьезно? — летело мне в спину, пока сокращала расстояние до мальчишки.
— Привет, — протянула ему руку, — меня зовут Ваня, а тебя?
На мой энтузиазм малец отреагировал хитрым прищуром:
— Разве могут девочку звать Ваней?
— Девочку могут звать и Васей, если она Василиса, — улыбнулась я детской непосредственности, — ну знаешь, как в сказке? Про Василису премудрую, — мальчуган пуще насупился, словно ища подвох в моих словах.
—Точно? —окинул он меня взором опытного сыщика.
— Зуб даю, — заверила, имитируя вырывание того самого зуба, и снова протягивая ребенку руку.
— Ну тогда я Матвей, — наконец улыбнулись мне и таки приветственно пожали ладонь.
— А где твоя мама, Матвей? — продолжила, как ни в чем не бывало.
— А этого я тебе не скажу, — спохватился мальчонка, — ты чужая. Я тебя не знаю. Я же не спрашиваю кто это с тобой — он ткнул пальцем за мою спину, наверное, подразумевая Мирона, — и почему у него нет зонта, чтоб спрятать свою девушку. Дождь ведь…
— Ты молодец, — кивнула одобрительно и в этот момент из здания больницы вышла светловолосая женщина. Она окликнула ребенка по имени и он, всунув Войницкому в руки свой зонт, мигом унесся к ней. А затем очень громко принялся осведомлять родительницу, в том, что оказывается существуют девочки по имени Ваня.
—Забавный, —задумчиво протянула я, оборачиваясь к обеспокоенному Войницкому.
— Ясно-понятно, — Мир крутанул зонтик, заставляя цвета сливаться в пёструю, круглую радугу, — ребенок и все такое, — протянул, явно давя внутренний протест, —какой у нас план?
— Можем сходить в кофейню, — пожала я плечами. Кинула еще один взгляд на удаляющегося мальчика, что, держа за руку мать, прятался уже под ее оранжевым зонтом, — мне Данте показал достаточно причин, чтоб не вмешиваться в дела их канцелярии. Но даже реши я сейчас поступить вопреки– не получилось бы, — оставляя свой тяжёлый выдох скрывшейся за поворотом паре, я вернула внимание к, так сосредоточено слушающему меня, другу, и поделилась своим открытием, — я не вижу ничего. Ни женщину с яркой помадой, ни ее тень, ни того, что она может нести с собой этому ребенку. Как и вчера, — припомнилось, — от прикосновения к твоим рукам мне так же ничего не открылось, хотя всего за несколько минут до этого, отчётливо видела твое бездыханное тело, в видении, что принесло столкновение с одной из пассажирок того рейса.