И уже был не важен набросок к написанию сессионной работы, забылся услышанный телефонный разговор, потеряли свой смысл и все слова, что я хотела бы донести до соседки по столику. Да и ее саму появление нового участника возможного скандала, ещё и при полном рабочем параде, развернуло в другую сторону. А все свое негодование пришлось сливать во всю ту же телефонную трубку, но уже на полтона тише. Чудодейственное средство однако—эта форма госслужащего. А ещё чертовский идёт некоторым расхитителям женских сердец.
— Сейчас всех посетителей распугаешь, — не смогла сдержать иронии, подмечая пару любопытных глаз. Наверняка уже прикидывают свои шансы. Прильнуть бы сейчас к манящим губам парня, выдавая остальным губозакатыватель. Но я, разумеется, выше этого.
— Я только с выезда, не успел переодеться. Но меньше народа, больше кислорода, — усмехнулась моя война, — глядишь и для музы твоей раздолье придется к месту.
—Как думаешь, — пробегаясь взглядом по учиненному беспорядку и придвигая к Миру слегка остывший доппио, решила воззвать к его личному мнению, —уже поздно говорить, что выбранное направление в обучении не мое, и что творить согласно заданной темы идёт в разрез с самим понятием творчества?
— Во время первой сессии тебя это не останавливало, — подметил парень, усаживаясь на соседний стул, — но забрать документы из разочаровавшего вуза можно и на последнем курсе. Вон бери пример с брата, который и в тридцать четыре не торопится с определением своих планов на будущее.
— У нас с ним разные ситуации, — качнула я головой. Мне и первую финансовую помощь с обучением от новых родственников было не легко принять, а уж вертеть носом да рассказывать о том, как реальность пошла в разрез с мечтами–нет уж, увольте. Задумавшись, крепче вдавила пальцы в твердую обложку скетч-бука, а затем спохватилась, — кстати, а где Андрей?
Да, на лицо ещё один побочный эффект. Когда твоя разоренная вселенная готова крутиться бесконечно вокруг человека, способствующего ее возрождению — иногда ты напрочь забываешь обо всем. Однако новообретенный брат в мое шаткое «после» вгнездился так же довольно гармонично. Без сучка и задоринки. Словно давно затерянный пазл, наконец-то дополнил картину, делая ее целостной.
Факт того, что прошлой весной я на целую неделю сбежала от свалившихся открытий, младший Покровский воспринял даже благосклонно. На столько, что когда я таки заявилась в его палату, казалось, что это то самое, обещанное мною «завтра». Но самое главное– он был нескрываемо рад мне. Это как-то само собой располагало навещать его по меньшей мере раза два–три в неделю, а затем и чаще.
Проблем с допуском к посещению не имелось ещё с первого дня. Сперва у дежурной стойки была та самая Леся, а затем мне и вовсе казалось, что о нашем родстве знает все отделение. От того с каждым своим новым возвращением я все больше начинала опасаться, что такими темпами о моих визитах прознает и старший Покровский.
Из наших с Андреем односторонних переписок, когда один говорит, а другой медленно, но уверенно набирает ответный текст, я знала, что для Михаила Покровского мое воскрешение отнюдь не секрет. Но брат, видя отсутствие с моей стороны расположенности к тому, дабы впустить в свою жизнь ещё и биологического родителя, заверял, что о нашем общении тому не известно. И оно действительно так и было какое-то время, в течении которого мне был важен и радостен каждый новый прорыв в реабилитации брата. На столько что, когда спустя полтора месяца бывший жнец встретил меня словесным приветствием, даже снова расплакалась, как в первый день. Врачи же не прекращали дивится динамике возвращения младшего Покровского к нормальной жизни, уверенно, как и пророчил Мир, приписывая мистическую основу всего происходящего к достижениям отечественной медицины. А я… Я просто была рядом, когда он слаженно заговорил, когда уже через три месяца уверенно начал подыматься на ноги… И когда Михаил Покровский, таки заподозривший присутствие еще кого-то в жизни сына, неожиданно нагрянул с визитом, врываясь одновременно и в палату, и в размеренное течение моего бытия.
«— Так-так! Значит все-таки женщина? — ухмыльнулся он тогда, одним взглядом вбивая в мое одеревеневшее тело радость оправданных догадок, —или даже девушка? — в голос закралось удивленное осуждение. Однако угасло оно довольно быстро – стоило лишь мне поднять на мужчину глаза.