—Не может быть! — выдохнул он спустя несколько бесконечных секунд вождения по мне не верящим взором.
— Я же просил тебя не играть в Шерлока, отец, — вклинился не менее сконфуженный сложившейся ситуацией Андрей. Но Михаил, как я уже тогда знала, Давыдович его, скорей всего даже не слышал. Все его внимание щедро изливалось на мою персону.
—Ты… —прилетело глухо, и, упираясь кулаком в солнечное сплетение, мужчина осел на ближайший стул. А я поняла, что и дальше косить под элемент интерьера просто нет смысла:
—Соколова Иванна Викторовна, — нашла в себе силы вымолвить, максимально придавая голосу ту самую детскую непосредственность, с которой представлялась в прошлый раз. А затем добавила, ретируясь к столу за стаканом воды: — и я все хотела спросить, дяденька, не собирались ли вы меня украсть?
Улыбка далась через силу. Руки с протянутым полным стаканом дрожали, но крепкая мужская ладонь, легшая поверх моих пальцев, не дала расплескать жидкость.
— Доченька…—едва слышно прошептал мужчина, принимая мою ношу, — но как же…»
О том «как же» мы с Андреем рассказывали в тот день очень долго, полностью исключая из своего повествования частную практику брата в собирательном отделе мачты и мои достижения на данном поприще. И все не без оглядки на кнопку экстренного вызова врача. Но благо Покровский Михаил, не смотря на возраст, оказался дядькой крепким, а главное решительным. И последнее качество стало особо пугающим.
Новоявленный отец уже спустя несколько дней, данных не иначе, как дабы усыпить мою бдительность, решил взять мою персону в своей особый оборот заботы. Оплатил учебу, обновил весь реквизит художника, времен маминой юности. Порывался даже погасить все долги или по крайней мере купить мне квартиру. А еще долго настаивал на увольнении, оправдывая это необходимостью получать образование полноценно, а не урывками. И в этом пришлось пойти на уступки да уволится. Но лишь для того, чтоб подыскать себе другое место, позволяющее совмещать работу с учебой.
Собственно, борьба за свою независимость и, в конце концов совершеннолетие, продолжается по сей день. Старший Покровский обижается, но терпит. А иногда задействует запрещенные методы воздействия, используя брата. И к слову, где же этот брат?
— Ты разве не должен был его забрать? —я вопросительно воззрилась на Мирона, предварительно обведя террасу взглядом. Снимая со своего стаканчика крышечку, Войницкий сделал глоток и поморщился наверняка не от вкуса своего кофе:
—Он у нас взрослый, самостоятельный мужчина, —отозвался, меняя голос не иначе, как с целью пародирования, —и в качестве няньки приемлет лишь свою младшую сестру.
—Вообще-то я сказал, что дойду сам! — оборвал пародию куда более реалистичный голос младшего Покровского.
—Андрей! — от изумления я даже подскочила, ведь все это время выискивала человека в коляске, а он вон на своих двух.
—Сюрприз! — криво улыбнулся этот непроходимый…мужчина, отводя в сторону одну руку, а второй упираясь в трость.
—Ты ходишь…— сорвалось нечто невнятное: и не вопрос, и не утверждение.
—Давно уже. Но врачи все еще советуют не напрягаться чрезмерно. Для отвода глаз, и чтоб наверняка отпустили, изверги, пришлось запихнуть в багажник коляску, — разглагольствовал брат, буднично и будто вот ничего такого невероятного не произошло. А я, всхлипнув, поднесла костяшки указательных пальцев к нижним векам, стараясь удержать рвущиеся эмоции.
—А я говорил, рыдать будет, — вставил свои пять копеек наблюдательный Войницкий, пока Андрей, сгребая в охапку, уже прижимал меня к своей груди.
— Иванна Михайловна, вы не исправимы…
—Викторовна! — протестующе шипя, я отстранилась, — сколько раз говорить? Умеешь же испортить момент…
—Я просто настраиваю тебя на очередной бой, — развел мужчина руками, присаживаясь за стол, — отец сегодня ждет вас на ужин, по случаю моей выписки. В разработке новые орудия моральных пыток.
—На ужин? — в голос примешался стон отчаяния, и я так же осела на свое место, толкая в сторону брата его американо.
—Семейный, — подчеркнул он, а Мирон тем временем накрыл мою сжимающуюся в кулак руку. Да, парень знал, на сколько данная тема была для меня болезненной, и, как и я считал, что Покровский форсирует события. Понимал все и Андрей, но продолжал лить информацию, оставаясь сторонником великого убеждения: «предупрежден —значит вооружен»:
—Будет предлагать тебе переехать, раз не соглашаешься на отдельную квартиру. Дескать нечего молодой, незамужней девушке сожительствовать с мужчиной…
—Я живу с подругой! — парировала я, а хватка Мирона стала ощутимей. И здесь уже стоило говорить не о поддержке - это проявлялись его эмоции. Еще бы, дело то дошло до посягательства на его территорию.