«Да, я тоже заметил, что это уже второй раз, Вань, когда ты могла оказаться в машине, попавшей в аварию. И если первый можно было списать на случайность, то даже единичное повторение уже закономерность. Потому спрошу ещё раз: ты уверенна, что твое вмешательство в дела смерти — это нормально? Потому как мне кажется, что теперь она ходит за тобой»
§ 6 «Вдоль гниющих рубцов искалеченной души»
—Работаешь с ментальными настройками и пытаешься включить ее силой мысли? — обозначает подруга причину своего вторжения в зону моего комфорта, попутно нажимая кнопку включения кофемолки.
—Наверно…— изрекаю довольно пространственное, сосредотачивая внимание исключительно на кофе сыплющейся в холдер. Хотя в пору бы перейти к ментальным настройкам самой Иванны Соколовой, дабы хоть как-то упорядочить разрозненные мысли, что, потворствуя перемолотым частицам, ссыпаются в атрофированный разум.
—Американо с молоком, — спешит Лизи приклеить яркий стикер своего напоминания, —смотри не перепутай, Кутузов.
А недальновидный Геша сегодня плох как никогда, хотя и зрячий. И задача где дитям мороженое, а бабе цветы сравни невыполнимой миссии. Руки трясутся, дыхание снова спирает, едва слух улавливает гул мотора, проносящейся мимо машины. Непослушный холдер выскальзывает из повлажневшей ладони, щедро осыпая пол своим содержимым.
Как-то интуитивно и я опадаю следом. Понимаю, что алогично сгребаю молотый кофе руками лишь когда запястья касается Настина миниатюрная длань.
—Черт! —резко сбрасываю прикосновение девушки и даже подаюсь назад, упираясь спиной в каменную кладку под рабочей стойкой. Но поздно. Семь часов активного избегания контакта с Настенькой – коту под хвост, и мою реальность подрывает чужое, отнюдь не радостное будущее.
Привычным ракурсом стороннего наблюдателя вижу, как хрупкая фигурка коллеги по кофейному несчастью минует порог своей комнатки в старой коммуналке. Как кидается на тумбу связка ключей, подле электронных часов, оповещающих о двадцати минутах восьмого. Как девушка оседает на дряхлый пуф, времён моей прабабушки. Устало запрокидывает голову и прикрывает глаза. А дальше гулкий взрыв и чернота. А ещё ужасная нехватка кислорода. Но это уже мое личное, вместе с тормозным свистом и скрежетом метала.
Жадно хватаю воздух, пока Настя встряхивает мое дезориентированное тело:
—Иванна, что с тобой? —ловит слух словесное беспокойство. Оно же яркими всполохами отражается в блеклой зелени глаз девушки, которые для меня уже поддеваются рябью, заволакиваются темной дымкой.
—Отойди, дура! —это уже Лизка, видимо закончив с молочным американо, вмешивается в происходящее, где в грудину мне точно выплескивают крутой кипяток, пока я отчаянно пытаюсь выхватить ртом хотя бы унцию кислорода, —паническая атака у нее. Вставай, Ванька… — подруга закидывает мою руку к себе на плечо, и приговаривая как мантру свое «дыши со мной: вдох-выдох-вдох», волочет меня к служебному выходу.
*****
—Как ты? — интересуется Лиззи, все ещё сидя передо мной на корточках и прижимая свои ладони, сложенные лодочкой, к моему рту да носу. Темнота перед глазами степенно оседает, подобно потревоженной пыли, позволяя улавливать как алые блики закатного солнца играют в темных волосах подруги. Как лёгкий ветер закручивает на незримые пальцы тонкие ленты ровных прядей, выбившиеся из ее неаккуратного пучка.
—Мне казалось, эта хрень в прошлом…
—Мне тоже казалось, — глухо отзываюсь в ладони Лизки и наконец нахожу силы отвести их от своего лица, — уже отпустило, спасибо.
—Но повторение же что-то спровоцировало? —беспокоится девушка, продолжая сканировать мое состояние и протягивая стакан с водой.
О,да! Разумеется, факт того, что я дважды чуть снова не стала участницей ДТП, просто не мог не наложить свой отпечаток. А в добавок слова Мира, об охоте, что открыла на меня костлявая. И как вишенка на торте – раздвоенная тень Настеньки, в качестве проверки моей выдержки.
Вот только всего этого я девушке поведать не могу. Да, мы дружим уже не один год, но, пожалуй, в перечне моих странностей, что Лиза могла для себя составить, и без того достаточно пунктов. Так, что пускай склонность к ПА остаётся в нем самым страшным. А потому я лишь как можно более небрежно пожимаю плечами, хотя тело все ещё сковывает лёгкое оцепенение, и шуршание автомобильных шин невдалеке никак не способствует снятию напряжения:
—Думаю просто любые раны оставляют свои шрамы, а тем в свою очередь иногда свойственно о себе напоминать. Не бери в голову.
—Я вообще думала, что причина твоей рассеянности кроется в черном Майбахе и его хозяине, —видя, что я не стремлюсь и дальше двигаться в русле своего психического расстройства, меняет тему Лиз, попутно коварно подергивая идеально подрисованными бровками, на формирование которых у нее, я знаю, уходит не меньше 15 минут каждое утро, — но даже если все дело только в шрамах, все равно давай рассказывай где обитают такие фантастические твари…